Утром 18-го в дверь постучал лишь почтальон[70], и всё: ни мистера Мортона, ни каких-либо сведений о нём или новостей от него. Миссис Мортон, скверно выглядевшая и разбитая после бессонной ночи, отправила телеграмму портье в холле большого здания на Кэннон-стрит, где находилась контора её мужа. И через час получила ответ: «Вчера мистера Мортона не видели весь день, сегодня – тоже». К полудню все в Брайтоне знали, что некий житель таинственным образом исчез из города или в самом городе.
Прошло два дня, затем ещё один, а мистер Мортон по-прежнему отсутствовал. Полиция предпринимала всё возможное. Джентльмен был настолько хорошо известен в Брайтоне – поскольку проживал там два года – что не составило ни малейшего труда установить следующий факт: он не выезжал из города, так как никто не видел его на вокзале ни утром 17-го, ни в любое другое время с того дня. Город взволновался. Сначала пресса взяла шутливый тон. «Где же мистер Мортон?» – вопрошали вечерние газеты. Но по прошествии трёх дней, когда о достойном жителе Брайтона, как и раньше, ничего не было слышно, а миссис Мортон с каждым часом выглядела всё более измученной и измождённой, лёгкое беспокойство сменилось тревогой.
Появились смутные намёки на нечестную игру. Просочились новости, что пропавший джентльмен в день своего исчезновения имел при себе крупную сумму денег. Ходили также неясные слухи о скандале, связанном с самой миссис Мортон и её прошлым, о котором ей, тревожась за мужа, пришлось рассказать детективу, ведущему дело.
Зато в субботу в вечерних газетах появились следующие новости:
«Действуя на основании полученных сведений, полиция сегодня ворвалась в один из номеров Рассел-Хауса, высококлассного особняка с меблированными комнатами на Кингс-Парад, где и обнаружила нашего пропавшего известного горожанина, мистера Фрэнсиса Мортона, которого ограбили, а затем заперли в этой комнате в среду, 17-го. Когда мистера Мортона нашли, он находился в последней стадии истощения. Его привязали к креслу верёвками. Рот замотали толстой шерстяной шалью. Поистине, это настоящее чудо, что, оставшись без еды и страдая от нехватки воздуха, несчастный джентльмен пережил ужасы четырёх дней заключения.
Пострадавшего доставили в его дом на Сассекс-сквер, и мы рады сообщить, что поспешивший на помощь доктор Меллиш заявил: пациенту не угрожает серьёзная опасность, а отдых и надлежащий уход вскоре вернут его к жизни.
Одновременно наши читатели с безграничным удовлетворением узнают, что полиция нашего города, как всегда, проницательная и деятельная, уже раскрыла личность и местонахождение трусливого головореза, совершившего это беспрецедентное насилие».
ГЛАВА XXV.
ОБВИНЯЕМЫЙ
– Сам не знаю, – мягко продолжил Старик в углу, – что именно заинтересовало меня в этом деле с самого начала. Конечно, в нём не было ничего особенного или загадочного, но я поехал в Брайтон, поскольку чувствовал, что за необычным нападением – без сомнения, случившимся после ограбления – кроется нечто более глубокое и тонкое.
Должен сказать: полиция разрешила свободно сообщать всем интересующимся, что у неё имеется ключ к разгадке. Достаточно легко установили, кто был квартирантом, снимавшим меблированную комнату в Рассел-Хаусе. Некий Эдвард Скиннер снял комнату около двух недель назад, но уехал якобы на два-три дня как раз в день таинственного исчезновения мистера Мортона. 20-го числа мистера Мортона нашли, а через тридцать шесть часов общественность с удовольствием узнала, что мистера Эдварда Скиннера выследили в Лондоне и арестовали по обвинению в нападении на мистера Фрэнсиса Мортона и изъятии у того суммы в 10 000 фунтов стерлингов.
Затем к и без того ошеломляющему делу добавилась сенсация – поразительное заявление о том, что мистер Фрэнсис Мортон отказался предъявлять обвинение[71].
Но этим делом, натурально, занялось министерство финансов, и оно вызвало в суд мистера Мортона в качестве свидетеля, так что сей джентльмен – пусть даже он хотел замять дело или каким-либо образом был запуган требованием поступить так – ничего не выиграл от своего отказа, за исключением дополнительного любопытства публики и нарастания сенсационности таинственного происшествия.
70
В доброй старой Англии в дверь было принято стучать дверным молотком. Английский дверной молоток на самом деле представлял собою подвесную ручку-скобку или кольцо с особым выступом для стука. Утверждают, что грамотно пользоваться им умели только истинные британцы – а по характеру стука сразу было понятно, к какому классу общества принадлежит тот, кто стоит перед дверью. Благородный посетитель возвещал о себе «художественно» и непринуждённо, а слуга колотил старательно и вовсю. Просители и нищие делали это робко; почтальон стучал два раза (эта традиция в Объединённом Королевстве сохранилась до сих пор), но палочкой, которую носил с собой. Торговцы и разносчики заказов звонили в особый звонок, проведённый в помещение для прислуги, не тревожа хозяев. Ну, а стук самого хозяина – если он почему-то решил постучать – прислуга и домочадцы узнали бы в любом случае.
71
В ряде случаев человек, совершивший преступление (или подозревающийся в этом) может не привлекаться к суду, если жертва не выдвигает обвинения.