Выбрать главу

— Теперь мы с тобой ровня.

Остальные предатели рукопожатия не удостоились, но им, на наших глазах, выдали новую, чистую форму и под охраной сопроводили к лагерю, где обещали сразу же накормить и напоить. Не знаю, исполнили ли карнимцы своё обещание, но те немногие, кто ещё сохранил верность своей отчизне, вроде меня, остались стоять, словно вкопанные. Было неимоверное желание попытаться сбежать или и вовсе кинуться на ближайшего солдата Ордена, чтобы сразу отправиться на небо или, если очень повезёт, забрать с собой ещё и одного из этих ублюдков.

Но всё это можно было сделать и в момент, когда нас повезут на штольни. Рано или поздно из трудового лагеря можно попытаться устроить шумный побег, сговорившись с другими тружениками и перебив вместе всю охрану. Шансов будет больше, да и пользы для Ронии, вероятно, тоже. В любом случае, принимать такие решения столь резко я никак не хотел, а потому просто смиренно ждал, куда дальше меня занесёт судьба.

Орденцы, сразу же после того как отправили предателей почивать на лаврах своего отвратительного поступка, пригнали для остальных несколько грузовиков, в которые, собственно, нас плотно и затолкали, предварительно заковав в цепи по рукам и ногам, чтобы мы даже не пытались сопротивляться.

Фургоны же были полностью крытые и стальные, так что, пока нас везли по палящему пустынному солнцу, внутри атмосфера была словно в закрытой банке сардин, которую кинули в костёр: жарко, тесно, душно, да ещё и плохо пахло. Нельзя было толком сесть или облокотиться на что-либо, стены были раскалены добела. Это всё выматывало настолько, что делать что-либо, даже думать, было просто невозможно. Останавливались мы только три раза, на ночёвку в бараках, и каждый раз вместе с живыми из кузова этой адской сковороды доставали и несколько трупов — это были те, кто не выдержал такой поездки. Их, конечно же, не хоронили, трупы просто сбрасывали в пески у дороги. Мне тоже хотелось умереть и навсегда уснуть в этих чёртовых барханах.

Кормили тоже крайне неважно: утром и перед сном нам давали по паре кукурузных лепёшек и немного консервированных бобов. Но в тот момент мне казалось, что это настоящий пир. В общем, приехали мы в место, которое считалось захолустьем даже по меркам Карнима. Здесь не было песка, только ёлки и невысокие горные пики. После жары и духоты пустыни первый глоток свежего воздуха показался лучшим моментом в моей жизни и вполне себе мог оказаться последним её счастливым мигом.

Дело в том, что в трудовом лагере нас внезапно решили не использовать как бесплатную рабочую силу, а просто перебить и скинуть в те самые штольни, что мы должны были раскапывать. Это заявил колпак, который был главным в этом лагере, огромный лысый мужик, настоящий шкаф, что был и сам по себе больше двух метров роста, а в доспехе дотягивал до всех четырёх. Он то ли углядел в нас индейские черты, то ли только сказал так, чтобы потом начальство не высказывало ему претензий за расход бесплатной рабочей силы ради потехи.

В любом случае, стоило только немного подышать свежим горным воздухом, как нас уже выстроили в очередь к собственной смерти. Способ казни был избран крайне простой и лаконичный: нас поставили друг за другом и один за одним подводили к огромному отверстию в центре лагеря (бывшего, по всей видимости, дырой в потолке той самой штольни, где мы должны были бы горбатиться, добывая камни), первого бедолагу в очереди ставили перед ней на колени, а затем тот же колпакоголовый, что приговорил нас к смерти, одним тяжёлым взмахом своего меча рубил голову и толкал обезглавленный труп в глубину шахты.

Я был примерно в середине очереди и своими глазами наблюдал, как моих сослуживцев, одного за другим, ведут на убой. А они покорно идут, словно заворожённые животные, то ли ввиду невозможности мыслить после трёх дней этой страшной поездки, то ли ввиду особой неизбежности гибели. Наверное, лучше одним ударом окончить страдания, чем пытаться убежать или бороться, как я планировал ещё тогда, стоя в строю перед отданной врагу крепостью. Мы в центре огромного лагеря для военнопленных с кучей вооружённой охраны по всему периметру, в том числе и по пути нашего следования, дёрнешься — сразу пристрелят. С другой стороны, можно попробовать умереть смертью непокорных, попытавшись напасть на одного из мучителей, а в идеале и вовсе тем самым устроить мятеж. Но вся охрана благоразумно держится в паре-тройке метров, просто так схватить не получится, скорее всего, они успеют среагировать быстрее, особенно учитывая, что я всё ещё скован.