— И то не факт, что всё, — подхватила Айя. — Я тебе ответила, что сделала бы лично я. На основании того, что установлено персонально у меня и чем я владею уверенно.
— У каждого человека ответ на конкретное приложение будет индивидуальным, — Ана решительно одёрнула полы рубахи. — Бл*, а меня только сейчас накрыло. Чё делать будем? Страшно.
— Ты ставку можешь отозвать? — проявил неожиданный прагматизм Рыжий. — Этот ожог до сих пор болит на руке. Вроде и маленькое пятнышко, а беспокоит и сбивает. Не уверен, как буду держать что-то более сильное.
— Там значительно более сильно будет, поверь, — мрачно пообещала Мартинес. — Бл*, в разы, если не в десятки. У меня детство стоит, а скат — это по-взрослому. Условно боевая вещь.
— Да причём тут ставка?! — закипавший чайник внутри Эрнандес порывом пара сбросил крышку. — Деньги — хрен с ними! Нет, ставка тоже не отменяется… Хотя это и фигня теперь…
— Она испугана, — Айя перевела товарищу-натуралу, не имеющему расширений, эмоции подруги. — Сперва разозлилась на себя, что прозевала этот момент, и быстренько впрыснула себе успокоительное через концентратор. Сейчас её истерика растёт, какое-то время она может быть неконструктивной. РЫЖИЙ! Реально, что делать будем? Я тоже не думала, что против тебя на такую сумму подготовятся. Грубо говоря, Чень тратит машину ради одного боя. Это много, мы не потянем равноценный противовес по деньгам.
— У меня свои приоритеты… Какая сумма ставки? Условия?
Эрнандес молча подвесила цифру в воздухе, затем добавила текст из другой ячейки — суть заявления.
Седьков оценил сумму и уважительно присвистнул:
— Мы не можем проиграть. Моя — треть?
— Да, деньги против работы. Ты воюешь — мы финансируем.
Одноклассник молча пошёл на кухню и решительно достал из настенного шкафчика аптечку:
— Успокойтесь. Есть одно старое средство. Уколы кто-то умеет делать? Внутривенные?
Мартинес выхватила из его рук ампулу и прогнала название через поиск.
В следующую секунду её брови оказались чуть не на затылке:
— Ты в своём уме?! Откуда у тебя это?! Где взял?!
— Обычная аптечка там, на родине, — удивился одноклассник. — Автомобильная, кстати. Ещё отец оттуда захватил. А с чего ты так возбудилась?
— Это химическая наркота!
— Да бог с тобой. — Он не поверил и полез в сеть своим допотопным способом, через экран. — Вот. Обезболивающее, болевой синдром средней и сильной интенсивности… острая недостаточность… нейролептанальгезия…
— Да. — Айя взяла себя в руки и прочитала статью полностью. — Это легальная наркота. Но всё равно! Так нельзя!
— Содержание этой фигни у тебя в крови сдаст твой же концентратор, — добросовестно подключилась к увещеваниям Эрнандес. — Либо, если возникнут подозрения, возьмут анализ крови-мочи — и здравствуй, шахтёрская планета. Конкретно в твоём случае.
— Деньги, — покачал головой парень. — В нормальной обстановке я бы и сам не стал, но вы же знаете все мои обстоятельства. Анализ на наркоту, между прочим, сдал аккурат вчера в патронажной службе. — Виктор задумался по второму кругу. — Он в ретроспективе на две недели делается; а это время мне как раз дали, чтоб внёс деньги. Мне негде их взять. Концентратор сейчас тупо сниму: я натурал, практически не пользуюсь. В зале перед тренировкой снимаю, перед сном тоже снимаю; иногда забываю одеть с утра и сутки хожу так. Ни одна собака ещё не хватилась ни разу.
Латиноамериканки неуверенно переглянулись: в принципе, с учётом отсутствия у него импланта, о его телеметрии действительно никто может и не побеспокоиться.
Звучит логично, но проверять не хочется.
Внимательно проследив за их взглядами, Седьков стащил браслет с руки и бросил его себе под ноги. Затем прошёл в прихожую, обул очень старые мужские туфли (явно не свои — размер больше, на нём как ласты), вернулся в комнату и спокойно ахнул правым каблуком по гаджету:
— Ах, какая неприятность. А на новый у меня денег нет.
Одноклассницы зависли мгновенно и намертво: не самый дорогой гаджет, превратившийся во фрагменты, из строя вышел однозначно и навсегда.
— У меня даже слов нет, чтобы описать все впечатления, — заморожено вытолкнула из себя Айя.
— Это бред. Этого не может быть. — Ана явно добавила себе в кровь седативного через имплант. — Кажется, передоз сейчас у меня, а не у него, будет.
— Да чего вы всполошились?! — искренне возмутился их такой нетривиальный товарищ. — Дамы, я слепой который день хожу, и ничего! Поверьте, для меня очки — гораздо большая потеря, чем этот ваш говняный концентратор! Без него я сто лет жил и жить буду. Ни одна сволочь об очках не почесалась, даже бабка в опеке! А она и этот самый анализ на наркоту делала, и мою медкарту только что напамять не выучила.