Мое горло горит от криков. Слезы затуманивают зрение. Мой мочевой пузырь опустошается, вероятно, из-за чистейшего ужаса. Эти мужчины больше ничего не могут сделать, чтобы запугать меня. Они отняли у меня другую половину моего сердца.
Я говорю ей, что люблю ее и что все будет хорошо, однако мои слова слишком приглушенные, чтобы она понимала. И как только я вижу, что свет покидает ее глаза, мое горло напрягается, поскольку грубые руки смыкаются вокруг него.
— Так чище, придурок, — говорит он другому мужчине, пока сжимает мое горло. — Никакой крови.
Я не отвожу взгляда от Элисон. Мне хочется, чтобы она была последней, кого я вижу. Краснота крови, стекшаяся на пол рядом с ней, начинает смешиваться с другими цветами вокруг, когда мое зрение начинает расплываться.
Стук в дверь.
— Ава, полиция уже в пути. Если ты внутри, открой.
Давление на моем горле пропадает, и я слышу, как мужчины торопятся по коридору в направлении спальни.
— Через окно, — слышу, как один из них говорит. — Поторапливайся, черт побери.
Мои легкие хотят втянуть столько воздуха, сколько возможно, но кляп это не позволяет. Мне хочется держать Элисон, но мои руки все еще связаны. Я чувствую головокружение.
Не знаю, проходят секунды или минуты, но вскоре мою дверь выламывают, и два офицера полиции в форме входят внутрь. Женщина-офицер бросается на пол и вытаскивает кляп у меня изо рта.
— Ты в порядке? — спрашивает она.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но потом закрываю его снова. Что тут сказать? Я не в порядке и никогда уже не буду. Мне просто жаль, что тот наемник не сжал мою трахею немного сильнее, немного дольше. Элисон мертва из-за меня, я бы отдала все, что угодно, чтобы поменяться местами с ней.
Глава 19
Дэниел
Я онемел от потрясения на несколько секунд. Признание Авы оставляет меня в шоке.
Ее широко открытые глаза умоляют меня сказать что-нибудь.
— Я сожалею.
Слова едва покидают мой рот, как она тянется за обеими моими руками, держась за них, пока смотрит на меня.
— Пожалуйста, поверь мне, Дэниел. Мне нужно, чтобы ты поверил мне.
— Я верю тебе.
Слезы заполняют ее глаза.
— Я раздумывала над этим разговором часами и пришла к стольким многим причинам, что ты не поверишь мне. Я боялась, что ты подумаешь, что у меня бред.
— Нет, — я поднес одну ее руку к своему рту и поцеловал костяшки. — Ты не давала мне ни одной причины так думать.
Она улыбается, и слезы соскальзывают с ее нижних ресниц.
— Ты имеешь в виду другую причину, кроме того факта, что ты лечишь меня в клинике для душевнобольных?
Уголок моих губ изгибается вверх в улыбке.
— Ну теперь-то я знаю, почему ты здесь. И не могу сказать, что виню тебя за то, что ты оставалась молчаливой.
Она тихо вздыхает и отводит взгляд.
— Это было не для защиты себя. Не сперва. Я была просто так разбита... — ее голос дрожит от эмоций. — Больше нет ничего, чтобы стоило произнести. Ничего стоящего, чтобы делать. Вот почему я вырывала капельницу, когда приехала сюда. Мне просто хотелось освободиться от боли.
Я делаю глубокий вдох, все еще осмысливая все то, что она только что рассказала мне.
— Как так вышло, что никто это не заметил? Полицейские или... не знаю, кто-то...
— Вопросов не возникло, потому что на ней было обручальное кольцо. Тетя Мегги опознала ее, так что им не пришлось лезть в карту дантиста или куда там еще...
— Так значит, те похороны были... твоими?
Она пожимает плечами.
— Они были, но я не ходила. Полагаю, моя тетя позаботилась о приготовлениях, но тетя Мегги не думала, что я достаточно окрепла, чтобы пойти. Она была права. Я долгое время находилась в шоковом состоянии, а когда ударило горе... — она мотает головой, ее голос напряжен от эмоций, — оно ударило как цунами.
Обхватив ее щеки своими ладонями, я поднимаю ее лицо так, чтобы мог смотреть в ее глаза.
— Значит ты — та, что была помолвлена. Та, у которой дизайнерский бизнес. Все это время я думал...
— Что я была той, которая милее?
— Нет. Я просто... тут многое нужно осмыслить.
— Я не пыталась тебя одурачить, Дэниел. Единственное, чего ты не знал обо мне, — мое настоящее имя.
Я трясу головой.
— Я не знал, что ты была помолвлена с придурошным наркобароном, который пытался убить тебя из-за книги. Или что ты на самом деле владелица миллионного дела.
— Больше нет. Я не задумывалась о «Брайтон Коул» с той самой ночи.
— «Брайтон Коул»?
— Модный лейбл, которым я совладею вместе с моим бизнес-партнером Мэделин... Или совладела... Полагаю… Меня больше это не заботит. Мое глупое, эгоистичное желание быть успешной — вот что убило Элли.
— Как это так? — я скольжу рукой по задней части ее шее и нежно потираю.
— Я игнорировала знаки о Дэксе, потому что он был могущественным. Он был спокойным и уверенным, и мне хотелось быть частью его мира.
Ее лоб хмурится, а в глазах плывет боль и вина. Я неосознанно притягиваю ее к себе.
— Эй. Ты не могла знать, что он сделает это.
Она трясет головой.
— Я знала, на что он способен. Как только я увидела в той книге, что ему уже приходилось убивать людей, я должна была пойти в полицию. Если бы я сделала так, моя сестра была все еще жива.
Прижавшись лицом к моей груди, она дает волю слезам. Это впервые когда я вижу ее, отдающейся своей печали. Ей это нужно.
— Книга еще у тебя? — шепчу я. Моя щека покоится на ее шелковых волосах.
После секундного замешательства, она говорит:
— Она спрятана. В Чикаго.
Мне требуется несколько секунд, чтобы все обдумать. Это было достаточно пикирующе узнать, что запал я не на Элисон Коул, как думал, а на Аву. И она в опасности. Она так же заговорила, и первое слово, которое она произнесла, было мое имя.
Я решаю проблемы. Этот навык, которому я обучался еще в армии, все еще отлично служит мне и во врачебной практике. В ситуациях «жизнь-или-смерть» я изолирую проблему и создаю шаги по ее решению.
— Нам нужно выяснить, кто приходит в твою палату, — говорю я, скорее для себя, чем для Авы. — Если я пойду с этим в администрацию Хоторна, мы можем наверняка и не выяснить, кто это. Они начнут опрашивать персонал, и пойдут слухи.
— Есть хоть какой-то шанс, что мне просто это показалось? — она смотрит вверх на меня. — Меня посещают эти сны о нем уже месяцы. Я просто не могу даже... Все время это был реальный человек? И что я уже рассказала ему?
Она выглядит так, будто ей тошно, и по темным кругам под глазами я могу судить, что она вымотана.
— Если бы ты сказала ему то, что он хотел услышать, он бы не возвращался, — говорю я ей. — И учитывая след от иглы на твоей руке, я сомневаюсь, что есть хоть какой-то шанс, что тебе это привиделось.
Она тяжело вздыхает.
— Вот, что мы сделаем, — говорю я ей. — Я хочу, чтобы ты попросила Морган посидеть с тобой в твоей комнате несколько часов. Я дам тебе что-нибудь, чтобы помочь тебе поспать. И доверься мне в том, чтобы придумать способ, чтобы поймать парня, приходящего к тебе в палату.
— Не рассказывай доктор Хитон.
— Она снова тебя беспокоит? — щурю я глаза.
— У меня просто плохое предчувствие на счет нее, Дэниел. Она спрашивала меня о книге, и нет никакой возможности, что ей как-то могло стать известно это. Если только об этом уже известно полиции. Возможно, Дэкс выяснил, что это не меня они убили. Я не знаю.
— Я говорил тебе о моем армейском приятеле Сэме?
Она трет лоб в замешательстве.
— Нет.
— Мы воевали вместе. Нет связей подобно этой. А теперь он детектив в Чикагском отделении полиции.
В ее глазах мелькает надежда.
— Ты доверяешь мне? — спрашиваю я ее.
— Да.
— Тогда отдыхай, пока я разберусь с кое-чем. И не рассказывай ничего из этого никому другому.
Она кивает.
— Я в любом случае не чувствую, что мне хотелось бы говорить с кем то еще.
Я оборачиваю руки вокруг нее, и она прижимается к моей груди. Это чувствуется так хорошо. Вера Авы в меня заставляет меня хотеть ее еще больше, чем ранее.