На протяжении полувека в праздники на улицах города хозяйничали воры и грабители, а теперь у нас опять появились тролли-стражники. Разве можно ставить людям в вину чувство благодарности за покой и благополучие? Чародея избрали в Совет города, несмотря на мои протесты, а это значит, что он имеет почти неограниченную власть.
— Согласен, это очень неприятно. Но ты сказал: «Несмотря на мои протесты». Значит, ты тоже входишь в Совет?
— Да. И я единственный, кто пытался с помощью законов ограничить применение магии в Ринилдиссене. Но остальных членов Совета мне убедить не удалось. А больше всего меня беспокоит то, что Холмотвор создает троллей вне города, и никто не знает, откуда он их берет. Выходит, если он и снижает уровень Маны, создавая троллей, то делает это где-то в другом месте.
— Тогда что же тебя волнует?
— Я полагаю, что для сохранения жизни троллей Мана в городе все-таки расходуется. И хотелось бы точно знать, так ли это.
— Думаю, так оно и есть.
— Я так и знал. Маг, ты подтвердишь мои слова на Совете? Ведь…
— Нет-нет, этого я делать не буду.
— Но ты должен! В одиночку мне не убедить Совет. Холмотвор самый уважаемый в округе чародей, а он будет против меня. Кроме того, все члены Совета имеют слуг-троллей. И главное, никто не захочет признать, что его обвели вокруг пальца, а ведь так и есть, если окажется, что мы правы. Тролли исчезнут, как только уровень Маны упадет очень низко.
Аран вдруг замолчал. По выражению лица Мага он вдруг понял, что тот с каменным терпением ждет, когда он кончит говорить.
Маг помолчал еще немного, потом сказал:
— Бесполезно. Говорить с Советом — все равно, что проклинать лесной пожар. Я бы еще мог что-то добиться, а ты — нет.
— Неужели он так опасен?
— Думаю, да.
Аран с удивлением смотрел на Мага. Он никак не мог поверить, что Маг сказал это серьезно, но лицо Мага было так мрачно… Именно это лицо Аран видел в своих ночных кошмарах.
«Что я здесь делаю? — с беспокойством думал Аран. — Мне нужно было только узнать о троллях. Я обратился к чародею… а теперь…»
— Расскажи мне еще о Холмотворе. Я должен знать о нем как можно больше, — потребовал Маг. — И пойдем скорее. Когда он появился в городе? I
— Он пришел в Ринилдиссен около семи лет назад. Никто не знает откуда. Выговор у него чистый. Дворец чародея стоит на холме за городом, и со стороны кажется, что он вот-вот упадет. Я тебе могу показать, где это.
— Знаю я этот холм. Продолжай!
— В городе он появляется редко. Обычно приходит, чтобы продать новых троллей или в Совет на голосование по важным вопросам. Он небольшого роста, темноволосый и смуглый.
— Это может быть только видимость, — задумчиво произнес Маг. — Опиши-ка мне его поподробнее, я ведь никогда его не видел.
— Как я уже сказал, он небольшого роста, смуглый, черты лица как бы заостренные, темные, вьющиеся волосы. Он всегда носит темную одежду из какой-то мягкой ткани и высокую остроконечную шляпу, сандалии и при нем всегда меч.
— Неужели?! — Маг вдруг громко расхохотался.
— А что здесь смешного? Я тоже иногда ношу с собой меч. Ах да, я понял. Чародей, который носит меч подобно простому работнику…
— Нет, я смеюсь не по этому. В данном случае меч служит лишь символом мужественности.
— Да?
— Пойми, чародей ведь обладает более сильной защитой, поэтому он может носить меч лишь как средство от мужской слабости.
— И что, помогает?
— Конечно, но для этого его надо брать с собой даже в постель.
Смех Мага резко оборвался — на глаза ему снова попался тролль-слуга. Маг следил за ним, пока тролль не вошел в дверь высокого белого дома. Аран и Маг как раз выходили из торгового квартала.
— Я думаю, Холмотвор — некромант, — резко сказал Маг.
— Некромант? А что это такое? Звучит во всяком случае весьма неприятно.
— Это просто обозначение нового пути в магии. Ты прав, оно в самом деле весьма неприятно… Здесь нужно повернуть налево.
Они нырнули в переулок, узкий, грязный и весь заваленный отбросами и мусором. По обе стороны мостовой высились двух- и трехэтажные дома. Маг что-то тихо пробормотал, и в тот же миг мусор, как бы освобождая дорогу прохожим, отлетел к стенам домов. Маг торопливо пошел дальше.
— Думаю, здесь можно остановиться, — сказал он наконец. — Если хочешь, присядь. Здесь мы ненадолго задержимся, по крайней мере я.