Выбрать главу

— После этого Союз журналистов решил поддержать местную прессу. Постановили, что каждая российская газета, присоединившаяся к акции, поможет выпустить номер местной, в которой эти журналисты работали. Вот, наша очередь пришла. Заехали бригадой, материал собираем. Кстати, познакомься. Это Валентина.

Тут я наконец обратил внимание на то, что Сашка не один. Рядом стояли полная дама в короткой дубленой курточке и мрачноватый мужчина с короткой пегой бородой. Звали его Егором, и мрачность объяснялась тем, что вчера, приехав, ребята немного перебрали, отмечая начало командировки, а сегодня еще не успели поправить здоровье. Валентина и Сашка чувствовали себя получше, но тоже не отказались бы от пива.

Конечно, с боевым товарищем очень хотелось пообщаться, но как быть с работой?

— Очень просто! — решила Валентина. — Вы ведь все равно здесь как бы на экскурсии? Ну и мы тоже. Но нас ждут и, скорее всего, накроют стол. Три человека, четыре, какая им разница? Пошли с нами. Заодно и поговорим. Расскажете о Чечне, а то Александр врет все время про свои подвиги. Выведем его на чистую воду.

Егор молча кивал, подтверждая ее слова. Ему действительно было нехорошо.

Я не заставил себя долго упрашивать. Представлялся очень удобный случай выяснить, не прячут ли тут московских журналистов. А вообще что-то многовато в республике скапливается приезжих борзописцев. К чему бы это?

Ставропольских гостей встречал директор еще не открывшегося казино. Да что там не открывшегося! Туда и соответствующей мебели пока не завезли, всех этих рулеток и столов для «Блек Джека». Но директор имелся и был он племянником знаменитого местного поэта, обласканного самим президентом. За что, вероятно, и получил такую должность.

Директор водил посетителей по залам, цветисто рассказывал о том, как все будет здорово, не хуже, чем в Монте-Карло. Кое-где возились рабочие, но подлинного трудового энтузиазма не наблюдалось. У меня на языке вертелись вопросы по этому поводу, однако не хотелось вылезать вперед. Я скромно шел сзади всех, пытаясь прикинуть, где здесь можно спрятать несколько человек так, чтобы и содержать их нетрудно было, и обнаружить невозможно. Ничего подходящего на глаза не попадалось. Здание вообще было странным, почти насквозь прозрачным и больше подходило для шахматного турнира, чем для азартных игр. Странное у них представление о казино. А может, это я плохо знаю свежие веяния в игорном бизнесе?

Потом было посещение отдельных коттеджей — тех, которые еще не были заняты иностранными представительствами. А в гостинице уже ждал обед, как и предсказывала Валентина.

Вспомнив о приглашении Риты, я нашел телефон и позвонил ей домой. Никто не отозвался. Очевидно, девушка еще не пришла из школы. Неудобно как-то получилось… Ладно, потом извинюсь. Я с Сашкой не каждый день встречаюсь. Да и гостиницу еще не обследовал.

Показав парочку уже готовых и отделанных номеров, директор пригласил к столу. Его накрыли в банкетном зале, довольно просторном, так что наша небольшая компания чувствовала себя несколько неуютно посреди пустого пространства.

Пока директор говорил длинный тост о дружбе, демократии и открытости нашего современного общества, Егор, не чинясь, налил из графина вместительную рюмку и опрокинул ее в себя. Так сказать: «И немедленно выпил». Я бы не стал его осуждать за такую бесцеремонность.

Угощали неплохо. Какой-то местный овощной суп, жареные перепелки, несколько мясных блюд, салаты, фрукты. Все запивалось хорошей водкой и армянским коньяком. Интересно, что говорит буддизм о спиртных напитках?

— Слушай, — вполголоса спросил я Сашку, — вы ведь оппозиционную газету приехали делать?

— Ну! — ответил он не очень вразумительно.

— Так чего же этот босс так разливается перед вами? Он же президентский назначенец!

— Ну и что? Бесплатная реклама еще никому во вред не шла. И чем ее больше, тем лучше. Давно умными людьми замечено. И оппозиция совсем не против этого комплекса. Понимает, что, если идея сработает, народу только лучше будет. Оппозиционеры борются с самим президентом. Как с личностью.

— А он что же?

— А он на них плюет. Знаешь, как древние говорили: «Если собака лает, она уже не укусит». Так вот он делает свои дела и по сторонам не оглядывается. Пусть лают.

— Так какого же черта вы здесь делаете? Поедите, выпьете, напишите добрые статьи — и адью? Знаешь, по-моему, это проституцией отдает.

— Старик, что-то ты не то лепишь. Начнем с того, что журналистика вообще — вторая древнейшая профессия. После проституции. Но это ничего не значит. Далее. Никто нам за эти статьи платить не собирается. Получили в редакции скудные командировочные — и все. Так сказать, пишем на добровольных началах. И кто тебе сказал, что мы будем писать хвалебные статьи? Как все есть, так и изложим. С чего мы будем крыть президента, если он в чем-то молодец? Просто, чтобы поддержать местных горлопанов? Всегда и везде находятся недовольные, и это нужно воспринимать как реальность, данную нам в ощущения. Так, кажется, формулировали марксисты? Или кто там еще? Нам интересно было приехать сюда, посмотреть, как все в действительности. Вот и посмотрим. Потом для своей газеты что-нибудь напишем. Усек?