— Не пялься, — шепнула моя спутница.
5
В свете фар возник указатель: «Пойана Брасов, 35 км». От усталости я не могла сообразить, как соотносятся километры и мили; 35 километров — это, наверное, около двадцати миль, но почему-то я умудрилась умножить увиденную цифру на два. Семьдесят миль до Брасова, подумала я. Я не могла стряхнуть смятения, ужасного хаоса, которые породил во мне вид детского гробика на телеге.
— Как думаешь, что случилось с тем ребенком? — спросила я, сознавая нелепость вопроса. Откуда Клемми знать?
Но вопрос ее как будто не смутил. Над ней завис ореол сигаретного дыма, перед нами вставала новая горная гряда, очередной коронованный елями бульвар Трансильвании.
— Бог знает, — сказала она.
Час назначенной встречи с Олестру миновал, а с ним и мой шанс заполучить сюжет. Обычно я в делах пунктуальна, а в том, что касается работы, чистый фанатик. В «Часе» мы постоянно сталкиваемся с незнакомыми людьми, которые нас подозревают в дурных намерениях. С таким предубеждением мы боремся подсознательно, и самое главное в такой битве — первое впечатление. Для меня победа начинается с вежливого и профессионального звонка, за которым следуют письма по электронной почте и факсы. Поддерживающей атакой становится проработка мельчайших деталей, которые закладывают основу первой встречи, и победа гарантирована лишь, если я приду на пять — десять минут раньше, безупречно одетая и с той же невозмутимой вежливостью, с какой знакомилась по телефону. Упусти хотя бы малость, и прощай половина шансов на успех.
Очень маловероятно, что у мистера Олестру сложится обо мне благоприятное впечатление. Мне повезет, если он доверится мне настолько, что пойдет на сколько-нибудь серьезный разговор о своем боссе. Я приготовилась выслушать банальные извинения (он прождал час и теперь еще несколько месяцев не сможет со мной увидеться), невнятное обещание новой встречи, а после молчание. Я злилась на себя.
Локайер требовал, чтобы я позвонила по результатам встречи, но мне не хотелось даже думать об этом. Придется солгать. Не могу же я правдиво рассказать, что застряла в дороге и опоздала на встречу. Позвоню ему утром и скажу, что ждала, но никто не явился. Он меня отругает, протараторит какие-нибудь гадости. Напомнит, что мы не можем позволить себе нового провала, что из-за того сюжета про клоунов на родео его задница и так висит на волоске. А может, вообще не звонить? Или позвонить, как только доберусь в отель и скажу, что никто не явился, и попрошу его совета. Или позвонить Стиму? Но уже за полдень, и Стим, наверное, сейчас шастает по сайтам anthologyfilmarchives.org или filmforum.org, делая вид, будто ищет архивную пленку, а на самом деле качает фильм.
Клемми кашлянула, прочищая горло, и тем вывела меня из задумчивости, а ведь на несколько секунд я совсем забыла о попутчице. Будто пассажирское сиденье опустело. Исчез хвост с яркой резинкой и золотистые прямые волосы.
Впереди возник еще грузовик, натужно сопящая старая развалина, груженная сырой древесиной. Концы стволов мотнулись на мой капот. Я вдавила педаль тормоза и почувствовала, как завибрировал мотор арендованной машины. Меня пронзила страшная мысль, что он сейчас заглохнет и уже больше не заведется.
Клемми на пассажирском сиденье дернулась.
— Ты слишком близко к грузовику.
— Надо его обогнать.
Полосы на шоссе были узкими, обочина отсутствовала. Если я подамся вправо, то врежусь в ель. Если попытаюсь обогнать слева, у меня не будет места увернуться от встречной машины. Я посигналила грузовику, чтобы прибавил газу. Уклон стал круче, шоссе вилось к невидимой вершине. Мы еле ползли.
Из ниоткуда возникли два пса. Поначалу они казались лишь размытыми белыми пятнами, но вскоре превратились в клыкастых зверей. Один с размаху бросился на окно Клемми, с языка по стеклу размазалась слюна. Второй запрыгнул на крышу машины. Рванув передачу, я сдала назад и втопила педаль газа. Дернувшись, машина сбросила пса на асфальт, но и сама, набирая скорость, покатилась под уклон. Чувствуя, что теряю контроль, я снова переключила передачу. Второй пес не отставал, несся возле окна. Порывшись в сумочке, Клемми достала баллончик — не иначе слезоточивый газ. Приопустив стекло, она брызнула из него в пса, который завизжал и, шатаясь, исчез с шоссе. Машина с ревом карабкалась на склон. Мы снова нагнали грузовик и пересекли разделительную полосу за вихляющимися стволами, я вышла на встречную, надеясь его обогнать. Но впереди вспыхнули фары, рисковать мне не хотелось, а потому я успела вернуться на место, как раз когда из-за поворота нам навстречу вылетел еще грузовик. Когда я возвращалась на свою полосу, колеса чавкнули по чему-то неприятно напоминающему собаку.