- Спокойной ночи, - отозвалась миссис Деббс. - Кстати, девушка, вы сами медиум. Спокойной ночи!
Они вышли на улицу и с удовольствием вдохнули свежий вечерний воздух. После духоты переполненного зала он казался особенно бодрящим. Вскоре они уже были на шумной Эджвер-роуд, где Мелоун остановил кэб и попросил отвезти их на Виктория-гарденс.
Глава III
В КОТОРОЙ ПРОФЕССОР ЧЕЛЛЕНДЖЕР
ВЫСКАЗЫВАЕТ СВОЕ МНЕНИЕ
Мелоун уже садился вслед за Энид в кэб, когда его окликнули. По улице бежал высокий мужчина средних лет. Он был хорошо одет, тщательно выбрит и держался достаточно самоуверенно, как и подобает преуспевающему хирургу.
- Привет, Мелоун! Подожди!
- Аткинсон! Энид, позволь представить тебе профессора Аткинсона из госпиталя Св. Марии, о котором я рассказывал твоему отцу. Подбросить вас? Мы едем на Виктория-гарденс.
- Отлично! - Хирург последовал за ними в кэб. - Очень удивился, увидев вас на собрании спиритуалистов.
- Мы были там по делу. Ведь мы с мисс Челленджер - журналисты.
- Как же, помню. Все в Дейли газетт? Считайте, что получили еще одного подписчика, - интересно будет узнать, что вы насочиняете о сегодняшнем вечере.
- Придется подождать следующего воскресенья. Материал идет в определенную рубрику.
- Нет, столько ждать не могу. Хочу знать сейчас же.
- Все не так просто. Завтра я внимательно перечитаю свои записи, обдумаю их, сопоставлю с наблюдениями коллеги. У нее очень развита интуиция - важнейшая вещь, когда дело касается религии.
- Ну и что же говорит вам интуиция, мисс Челленджер?
- Больше положительного. И все же - что за причудливая смесь!
- Вы попали в самую точку. Был там несколько раз и всегда уходил полный противоречивых чувств. Не обходится без разных нелепостей, допускаю, что возможен и просто обман, но есть там и нечто поистине чудесное.
- Но вы-то не журналист? Зачем вам туда ходить?
- Интересно. Видите ли, я уже несколько лет изучаю спиритизм. Не могу считать себя его убежденным сторонником, но к числу сочувствующих принадлежу, и у меня хватает ума задавать себе вопрос: может, не только я изучаю это явление, а его субъекты, существа с той стороны, тоже изучают меня.
Мелоун понимающе кивнул.
- Спиритизм неисчерпаем. Это понимаешь, когда начинаешь его постигать. В нем десятки разных, достойных изучения областей. И всем занимаются только вот эти честные, нищие духом люди, которые, несмотря на все преследования и потери, несут этот груз уже более семидесяти лет. Они напоминают первохристиан. Ведь христианство вначале распространялось среди рабов и низших слоев населения. К господину свет пришел на триста лет позже, чем к его рабу.
- А тот проповедник? - запротестовала Энид.
- Вы говорите о нашем друге из Атлантиды? Жуткий зануда! Не знаю, что и думать об этом. Полагаю, самообман или временное высвобождение дремавшей ранее части личности. Единственное, в чем я убежден: все эти банальности не имеют ни малейшего отношения к жителю Атлантиды. Не стоило отправляться в столь долгое путешествие, чтобы нести такой вздор. А вот мы и приехали!
- Я дал обещание отцу этой девушки доставить ее домой в полной сохранности, - сказал Мелоун. - А почему бы вам, Аткинсон, не подняться с нами? Профессор будет рад с вами познакомиться.
- Уже поздно. Он спустит меня с лестницы.
- Вижу, вам наболтали об отце всякой чепухи. На самом деле все не так. Некоторые люди его действительно раздражают, но вы к их числу не относитесь. Может, рискнете?
- После ваших слов - конечно.
И все трое направились по ярко освещенному коридору к лифту.
Челленджер, в роскошном голубом халате, с нетерпением ожидал их. Он смерил Аткинсона взглядом боевого бульдога, увидевшего другую собаку. Однако беглый осмотр, видимо, умиротворил его, и профессор прорычал, что рад знакомству.
- Слышал ваше имя, сэр, и знаю о вашей блестящей карьере. Ваша резекция позвоночника в прошлом году заставила меня поволноваться. Неужели вы тоже ходили к этим лунатикам?
- Если вам угодно так их называть... - засмеялся Аткинсон.
- А как еще прикажете? Помнится, мой молодой друг (Челленджер иногда величал Мелоуна так, словно тот был подающим надежды школяром) говорил, что вы изучаете этот феномен. - Он оглушительно расхохотался, не скрывая своего презрения. - Изучая человечество, начнем с духов, так, что ли, мистер Аткинсон?
- Не обижайтесь на отца, он ничего в этом не понимает, - вмешалась Энид. - Уверяю, папочка, тебе было бы интересно. - И она представила ему подробный отчет об их приключениях, который профессор то и дело прерывал недовольным ворчанием, хмыканьем и язвительными замечаниями. Когда же Энид дошла до эпизода с профессором Саммерли, Челленджер взорвался, не скрывая больше своего возмущения. Старый вулкан заклокотал, и слушателей оглушил огненный поток отборной брани.
- Гнусные негодяи! - рычал он. - Даже в могиле нет покоя бедняге Саммерли. У нас с ним возникали расхождения, я был, сознаюсь, не очень высокого мнения о его интеллекте, но поверьте, если бы он действительно восстал из мертвых, то сказал бы что-нибудь повразумительнее. Все это галиматья, неприличная и злая выходка! Это возмутительно - моего друга выставляют на посмешище перед кучкой невежд! Ах, никто не смеялся? Как можно не смеяться, слыша, что образованный человек, с которым даже я общался на равных, несет такую чушь? Нет, чушь! Не спорьте, Мелоун! Я этого не потерплю. Его слова напоминают приписку в письме школьницы-малолетки. Ну, разве можно нести такой бред, находясь в другом измерении? Вы со мной согласны, мистер Аткинсон? Нет? Я думал о вас лучше.
- А подробное описание его внешности?
- Боже праведный, что у вас с головой? Разве вы не помните, что наши с профессором имена соседствовали в одной слабенькой беллетристической книжонке, которая почему-то понравилась публике? И думаете, никто не знает, что два молодых идиота болтаются по разным церквям уже несколько недель подряд? Совершенно ясно, что раньше или позже вы должны были забрести и к спиритуалистам. Прекрасный шанс заполучить себе сторонничков. Приманка заброшена, и простодушный Мелоун клюнул на нее! Крючок и сейчас торчит в его глупом языке. Что, Мелоун, правда глаза колет? Но все равно ее надо говорить. - Черные как смоль волосы профессора встали дыбом, глаза метали искры, перебегая с одного участника беседы на другого.