- А ты пользуешься успехом, - усмехнулась Аннушка.
- Пф, - фыркнул Гоша. - Я всегда был неотразим. Гоша мягко коснулся руки Аннушки и виновато улыбнулся.
- То самое место, - догадалась Аннушка. - Что поделаешь, придется какое-то время помолчать, - пожав плечами, вздохнула она.
Гоша протянул Аннушке фонарь и стал быстро уменьшаться в размерах, пока не превратился в обыкновенного кота, ходящего на четырех лапах. Фонарь ударился о землю и, разбившись, погас. Друзья оказались в кромешной тьме, захватившей не только лес, но и всю тропу. Две пары глаз засверкали в темноте.
- Неужели ты станешь обыкновенным котом именно теперь, когда я разбила фонарь? - жалобно прошептала Аннушка, и Гоша молча потерся о ее ноги.
- Да, я понимаю, ты делаешь так, чтобы я не потерялась, - сказала Аннушка, поднимая Гошу на руки. Сделав шаг, она остановилась.
- Мы шли прямо, а потом я повернулась к тебе, сделав поворот приблизительно на 45 градусов, - рассуждала она. - Следовательно, мне надо вернуться в исходное положение, прежде чем мы продолжим путь. И Аннушка, поставив ступни под прямым углом, вернулась в исходное положение.
- Главное, нам снова не сойти с тропы Дедушка, где же ты? - жалобно спросила она темноту. Над тропой впереди возникло слабое свечение, в котором, проявился силуэт дедушки. Родное лицо со смеющимися глазами на мгновение возникло и сразу же исчезло.
- Мау! - коротко отчитался Гоша.
- Не волнуйся, Гоша. Я все прекрасно вижу. Градусов было не 45, а все 90. Аннушка посмотрела под ноги. Блестящие серебряные пряжки на туфлях сверкнули, и она увидела, что их носы упираются точно в границу тропы. Аннушка отступила. Как только они с Гошей повернули в нужном направлении, слабый свет серебряных пряжек снова померк.
- Туфли с серебряными пряжками - лучшая обувь для прогулки по лесу, - сказала Аннушка.
- Ма-а-а-у, - протяжно мяукнул Гоша в подтверждение.
- Ты говоришь, что хорошо видишь в темноте? - спросила Аннушка, и звук ее голоса сгустился и перекатился в левую от тропы, а затем в правую часть леса
Гоша довольно заурчал. Вскарабкавшись на плечо Аннушки, он устроился на нем, вцепившись в него когтями.
- Убери когти, - строго сказала Аннушка, дернув Гошу за лапу. Сняв с себя туфли, она взяла их в руки и продолжила путь босиком. Как только пальцы на ногах упирались в остро очерченную границу тропы, Аннушка чувствовала холод и останавливалась, чтобы нащупать правильное направление.
- Знаешь, Гоша, я с тобой согласна. Иногда храбрость становится глупостью и может обернуться бедой. Телохранитель снова выпустил когти в плечо Аннушки, на этот раз не сильно, выражая молчаливое согласие с тем, что необдуманные риски в сложившейся ситуации только удлинят их путь.
- Сейчас у меня под ногами камни, - продолжала рассказывать Гоше Аннушка. - Если мы сойдем с пути, я почувствую это. Она погладила сидящего на плече Гошу и стала аккуратно ступать по воображаемому канату, раскинув руки в стороны.
- Я была очень капризной, Гоша, - призналась Аннушка, приставляя пятку правой ноги к носку левой и ступая осторожно, как канатоходец. - А дедушка меня баловал. Но его можно понять. Мой папа - единственный сын профессора Мистериуса - все время работает, чтобы я ни в чем не нуждалась, а потому большую часть времени с самого детства я проводила с дедушкой и друзьями. Маму я почти не помню. Ее не стало, когда я была совсем маленькой. Меня растил дедушка. Из всего, что у меня осталось от мамы, мне больше всего нравится флакончик с остатками духов. Я всегда ношу его с собой и нюхаю, когда становится грустно. Теперь эти духи разбавлены сладкими слезами синих ирисов.
Неожиданно тропа у Аннушки под ногами осветилась мягким светом. Шел он откуда-то из-за спины, и Аннушка оглянулась. На расстоянии нескольких метров позади нее стоял Альнилам с Нунитой на плече. В руке он держал искрящийся бриллиантовой росой череп, из пустых глазниц которого исходил свет.
- Приветствую вас, гости Шаштифалии,- поздоровался он так, словно они только что встретились.
- Раз мы попрощались, значит, при встрече должны снова поздороваться, - объяснил Гоша. Пока Аннушка, раскрыв рот от удивления, смотрела на Альнилама, он успел скатиться с ее плеча на землю и вырасти, снова обретя дар человеческой речи.
- Ни белка с фонарем, ни даже золотая рука Дивайнура не способны осветить ваш путь в этой части леса, - сказал Альнилам. Возьмите, - сказал Альнилам, протягивая череп Аннушке. - Это череп праотца Зоилуна. В фиолетовых глазах Альнилама Аннушка снова увидела тихую грусть и какую-то особенную нежность. Лицо ее залилось краской, и она отвела глаза в сторону. Гоша ловко протиснулся между ними с Альниламом и принял череп.
- Световая пушка, - с видом знатока сообщил он, заглянув в пустые глазницы праотца.
- Череп Зоилуна, принесшего себя в жертву ради будущего мира, - вежливо уточнил Альнилам. - Он укажет вам дорогу к тому, кто был когда-то всем нам дорог. Дальше мне нельзя, я должен вернуться.
- Должен вернуться, - снова зазвенели колокольчики.
- Вы слышали это?! - воскликнула Аннушка, весело рассмеявшись, И лес вокруг на долю секунды вспыхнул фиолетовым, сиреневым и золотым. Дорога под ногами друзей тоже изменила цвет: по черному фону вдаль убегали белые змейки витиеватого орнамента. Вдали появилась освещенная солнцем поляна, посреди которой стояло древнее дерево с необъятным стволом и развесистой кроной. Дерево было таким высоченным, что часть его была скрыта облаками.
Альнилам отступил назад.
- Постой, не уходи! - порывисто остановила его Аннушка. - Я только хотела спросить, - не отрывая глаз от прекрасного юноши, прошептала она - Разве на свете существуют жуки-ткачи? Быть может, это вовсе никакие не жуки, а пауки?
- Это жуки, - улыбнулся Альнилам. - На свете есть много того, о чем не подозревают пришедшие из привычного для тебя мира люди. Альнилам склонил голову и скрылся в темноте.
- Нет, вы только посмотрите. Вы видели это? - спросил Гоша, подражая Аннушке. - Середина Шаштифалии вовсе не так черна, как мы предполагали.
- Видели, видели, - тихо отозвались колокольчики.
Поляна впереди была огромным пятном света среди мертвого леса. Друзья шагнули вперед и оказались по щиколотку в светло-зеленой траве.
- Оказывается, в сердце Шаштифалии не так темно, как видится издалека, - восторженно глядя на дерево в дымке света, сказала Аннушка.
Из черного леса вылетела и, покружив над путешественниками, исчезла, большая птица с черно-красными крыльями.
- Хороша птичка, - сказал телохранитель, задрав голову вверх. - Птеродактиль какой-то.
Изучив со всех сторон череп, Гоша сунул в глазницы два пальца и пошевелил ими.
- Бриллиантовый череп отца Зоилуна, безвременно ушедшего и разочаровавшегося в жизни, освети нам дорогу в чертоги твоего непутевого сына, - патетически обратился он к черепу. Ответа не последовало, и Гоша, тяжело вздохнув, сунул череп под мышку.
- Интересно, почему Альнилам не мог пойти с нами, - сказала Аннушка.
- Ему дальше нельзя, Огонек, хоть он и был бы рад пойти с тобой.
- Ну, хватит, Гоша. Аннушка дернула телохранителя за хвост.
- Ладно, - хитро улыбнулся Гоша, вильнув хвостом. - Красавчик Альни вернулся, чтобы помогать своему дяде Дивайнуру.
- Какое прекрасное дерево, - мечтательно глядя вдаль, сказала Аннушка. - Интересно, он здесь когда-нибудь бывал? Здесь даже красивее, чем на территории Дивайнура. Зеленая трава.....С блаженной улыбкой она еще несколько мгновений любовалась деревом, пританцовывая на месте и отдавшись во власть своих грез, а потом внезапно остановилась и уставилась на Гошу.
- Что-о-о? Что ты сказал? Повтори! Альнилам - сын Вилранке? Зрачки Аннушки расширились от ужаса. По траве, со стороны мертвого леса пробежала холодная волна.
- Тсс, - приложил палец ко рту Гоша. Он поднял одну, а затем вторую лапу и пошевелив на них пальцами. - Не призывай злодея. Не называй его имени в этом светлом месте. Да, Огонек, красивый юноша Альнилам с прекрасными фиолетовыми глазами - сын повелителя мертвого леса.