Хаук вышел на палубу, прошёл на камбуз: оттуда доносился густой бас Альбисса. Хаук кивнул ему и лекарь отправился следом за своим вахнутом в кубрик, где сейчас никого из воинов не было.
— Она вернулась не та, что была ранее, что с ней? — Хаук спрашивал Альбисса, но тот только пожимал плечами. — От неё прежней осталась только тень.
— Вахнут, тала ещё слаба. Что же ты хочешь, мой господин, чтоб она лихо отплясывала тебе харот или бальсу*? — Альбисс удивлённо поднял светлые брови.
— Ты не понимаешь, — терял терпение Хаук, — она как-будто и не она вовсе. Её словно подменили.
— Что девушка не подменыш*,так это точно, — пробасил лекарь. — Подменыш моих трав, освящённых у Золотого Озера, не пил бы ни в жизнь. А она пила и не один день. Но я тебя предупреждал, вахнут: тала побывала на меже * двух миров, и я пока не могу тебе сказать, как они затронули её разум и душу. Оттуда вообще редко возвращаются и не все такими, что были прежде.
— А душа Алии с ней? Вернулась ли она и её ли это душа? — не успокаивался Хаук.
— Я могу остаться в твоей каюте, чтобы понаблюдать за девушкой. А с собой наберу трав и кореньев-ну вроде как для дела. Вот и поглядим, — предложил Альбисс.
— Идёт, — согласился вахнут.
Так они и поступили.
Утром Хаук привёл лекаря, указав на большой стол, чтобы тот располагался, а сам подошёл к Алии, которая встала при виде вошедших мужчин и коротко поклонившись, снова опустилась на кровать, гладя длинную косу и равнодушно опустив в пол глаза.
— Алия, — обратился Хаук к девушке, — подойди к Альбиссу и помоги ему в работе, сегодня понадобится твоя помощь.
Алия послушно поднялась и подошла к целой горе сушенного разнотравья. Хаук решил долго не задерживаться возле этих двоих. Может, если его не будет рядом, Алия раскроется лекарю. Хоть мысль эта причиняла ему боль и какую-то долю ревности, мужчина решил следовать ей. Да и дел своих у вахнута хватало на корабле возле команды и он не мог просидеть здесь день наседкой. Им нужно готовиться к прибытию на родную землю. Север близко. Поэтому, пробыв малое время в каюте, он вышел, многозначительно глянув на лекаря, тот моргнул в ответ, давая знак, что помнит.
Альбисс и Алия уселись за столом, знахарь сразу сказал ей в какую суму и что ложить. Пока они перебирали травы да корешки, Альбис вёл спокойную речь, рассказывая девушке о том где и какие растения можно найти у них на Севере, неспешно лекарь объяснял какая травка от какой хвори лечит.
— Погляди ка, Алия, вот медуница, она растёт у нас в горах. Хорошо лечит лёгочные хвори. А цветок у него такой синий, как твои глаза, — говорил знахарь доставая из общей кучи сухой стебель травы с тёмно-синими цветками.
— А на Юге тоже растёт медуница, — наконец-то ответила девушка, — только не в горах, у нас гор нет, холмы одни. Мы с матерью собирали её в лесу и называют её у нас медункой.
— Вот как, прям в лесу? — знахарь приподнял густые широкие брови.
— Да, мы весной её рвали. У нас весна очень хороша: тёплая-претёплая, красивая и нарядная, — мечтательно продолжала Алия и глаза её тоже потеплели.
— А деда не боялись, по лесу самим ходить? — Альбисс хитро прищурил глаз.
— Деда? — удивлённо перевела на него взгляд Алия и метательное выражение из её глаз ушло. — Какого такого?
— Как? Ты не зналешь разве? Лесной Дед, который до девиц очень охоч, — ответил лекарь, кашлянув себе в кулак.
— Так как же? — видно было, что Алия совсем растерялась, — он же дед, старенький, немощный, какие ему девицы?
— Да это такой Дед, — Альбисс вытращил на девушку золотистые глаза, чтоб не выдать себя и не расхохотаться, такая забавная была сейчас её мордашка. — Он-всем дедам Дед, молодушек только ему и подавай, закружит в лесу-только девку и видели, уйдёт к нему в жёны и деревцем станет, — лекарь улыбался, сверкая рядом белых крепких зубов и Алия вдруг поняла, что он просто разыгрывает её. Она тоже весело рассмеялась, погрозив пальчиком большому Иному.
— Моховинки да травушницы духи лесные у нас встречаются, да и то в глубоком лесу. Так говорят, но я их не видела никогда, — улыбаясь сказала девушка.
— Так уж и никогда? — недоверчиво переспросил Альбисс.
— Правда, правда, — закивала Алия, — совсем никакие духи не попадались на глаза, ни речные, ни лесные, ни луговые. Отчим говорил, что это мои красные страшные волосы их отпугивают.
— Большей глупости и не слышал никогда, — сразу стал подбадривать девушку лекарь, заметив, как та погрустнела снова. — Если бы отчим твой женщиной был, то сказать такое мог от зависти, а так болтал видно по злобе и дурости. Таким волосам все вальмиды позавидуют, — врачеватель восхищённо взглянул на косу девушки.