- Как ты здесь оказалась? - ласково спросил он.
И Елена вновь смутилась. Очаровательно покраснев, она неловко переступила с ноги на ногу.
- Влезла по стене башни!
У маркграфа от удивления округлились глаза, и, недоверчиво глянув на юную гостью, он бросился к окну. Оно действительно оказалось открытым, но когда Генрих высунулся наружу и посмотрел на высоту башни, у него изумленно вытянулось лицо.
- Но... как это возможно? Здесь так высоко!
Девушка небрежно пожала плечами.
- Я сняла туфли и чулки, чтобы мне было удобнее нащупывать пустоты в кладке - по деревьям лазать гораздо сложнее!
Оставалось только гадать, что ей было нужно на деревьях?
Генрих глубоко вдохнул свежий ночной воздух и оглядел окрестности.
Было понятно, почему владения Збирайды получили название Черный лес. Замок обступали густые, труднопроходимые леса, и то там, то тут в темноте зловеще выделялись огромные ели. И вдруг он увидел, как где-то очень далеко в самой чащобе взмыл в небо сноп пламени. Генрих было подумал о пожаре, но тот озарив все вокруг ярким огнем, внезапно исчез - так же быстро, как и появился.
- Кто ещё живет в вашем лесу?
- Никто! - пожала плечами девчонка.
- Но может, есть какие-нибудь охотничьи хижины, где можно передохнуть в случае непогоды?
Еленка удивленно взмахнула ресницами - они у неё были черными и пушистыми.
- Непогода? Так в лесу можно укрыться под деревьями. Нет, в нашем лесу нет никаких охотничьих хижин! Разве только...,- тут она вновь почему-то стушевалась и замолчала.
У Генриха удивленно округлились глаза. Кого же здесь скрывал Збирайда?
- Разве что, пани Елена?
- В чаще есть хижина, где живет старая Агата!
- Кто такая Агата?
- Бабка Хеленки, у нас все её считают за колдунью!
Хеленка! Опять Хеленка! Как интересно...
- Ну что, Еленка,- мягко обратился он к неловко мнущейся в углу девушке, - теперь, когда ты меня увидела и со мной поговорила, то, может, поможешь в одном деле?
- Конечно, мой господин,- с радостной готовностью присела та в поклоне,- я сделаю всё, что смогу!
- Вот и хорошо, - тихо рассмеялся Генрих, вновь обращая взор на кипы перин и тюфяков на кровати,- мне не хочется будить слугу и раскрывать перед ним тайну твоего визита, поэтому помоги мне, пожалуйста, Еленка, скинуть этот кошмар с постели!
Девушка с сомнением осмотрела сооружение.
- Их целый день таскали шесть холопов, все кладовые опустошили, - заметила она,- вряд ли нам удастся всё скинуть!
- Хотя бы один тюфяк! - философски вздохнул Генрих.
Елена ловко, как ласка, вскарабкалась наверх, и они совместными усилиями, тужась изо всех сил, скинули самую верхнюю перину на пол.
- Камнями, что ли они набиты,- рассмеялся маркграф,- а впрочем, черт с ними! Я так устал за сегодняшний день, что нам и на полу будет хорошо. Не правда ли, ангел мой?!
Елена испуганно оцепенела. Все шло совсем не так, как она представляла, с такими большими усилиями пробираясь в спальню маркграфа. Генрих её неправильно понял! Она всего лишь хотела попросить, чтобы он пригласил их с паном Ирджихом в Брно, ко двору!
В книгах, которые она столь увлеченно штудировала, короли были благородными защитниками прекрасных дев, и те постоянно прибегали к их заступничеству. Здесь же, не надо было сражаться с драконами или высвобождать узниц из плена у неверных сарацин - такая пустяковая просьба, да она и озвучить её не успела!
Почему маркграф так странно себя ведет? Что, вообще, происходит? Инстинкт властно предупредил её об опасности, и девушка догадалась, что надо срочно бежать, но по неопытности не знала, как это сделать, чтобы не обидеть маркграфа. Ведь он был гостем в их доме!
Пока она растерянно мялась, не зная, что предпринять, Генрих скинул шлафорк, и подошел к ошеломленной девушке.
- Что случилось, милая, - ласково нажал он на её плечи,- разве ты не хочешь разделить со мной постель?
- Я не смею, мой господин!- жалко пролепетала она.
- Я тебе не нравлюсь?
- О, государь, разве вы можете не нравится, но...
- Но?
Елена покраснела и испуганно покосилась на валяющуюся на полу перину, и нервный смешок сорвался с её губ. Вслед за ней Генрих удивленно глянул в ту же сторону, и расхохотался.
На с таким трудом устроенной постели в самых вольготных позах разлеглись собаки, и, судя по их довольным мордам, они считали, что люди, таким образом, позаботились именно об их удобствах.
- Похоже, нам все-таки придется спать наверху,- философски заметил Генрих,- благо, ты не боишься высоты, милая!
И он с утрированной церемонностью предложил ей подняться наверх, подведя за руку к приставной лестнице. Делать нечего, и Еленка, с замершим от стыда и растерянности сердцем, быстро взлетела наверх в уютную тесноту между пологом и очередной периной. И пока Генрих лез следом, её смятенный ум нашел подходящую лазейку.
Что была для ловкой девушки кучка тюфяков? Сущая ерунда! И она мгновенно соскользнула вниз с обратной стороны постели в тот самый момент, когда Генрих уже оказался наверху.
- Ах ты, плутовка!
Мужчина попытался поймать беглянку, но край скользких, в шелковых чехлах перин не выдержал двойного нажима, и вся пирамида опасно накренилась, а потом и вовсе поехала вниз, вместе с распластавшимся на верхнем тюфяке маркграфом. Елена едва отпрыгнула в сторону, как на пол обрушился тяжелый вал из простыней, подушек и перин, в котором затерялся и Генрих.
Страх за здоровье маркграфа, мгновенно охвативший сердце девушки, был такой силы, что она, не раздумывая, бросилась к куче, с силой отбрасывая тяжелые тюфяки.
- Мой господин,- со слезами звала она, - с вами все в порядке?
И в этот момент вырвавшиеся из кучи тряпья мужские руки крепко сжали её талию, и ухмыляющееся лицо Генриха оказалось в опасной близости от глаз.
- Попалась, птичка!
Елена оцепенела, в смятении глядя в его темные, завораживающие силой и уверенностью глаза.
- О, ваша светлость....
Но его губы властно и горячо запечатали смятенно лепечущий рот. Это был первый в её жизни поцелуй! Девушка задохнулась, оцепенев от страха и волнения, ощутив пряный привкус мужских губ. Это было так странно, так парализующе опасно! Сердце билось как сумасшедшее, на разум наплывала горячая мгла, и она уже слабо воспринимала мужские властные руки у себя на груди, на бедрах... послышался треск материи, тяжелое мужское тело придавило её к мешанине из постельного белья и тюфяков.
- О, мой господин, пожалуйста..., пожалуйста...
Но что был этот умоляющий голос для распаленного страстью мужчины? Судя по тяжелому дыханию и жадным движениям торопящихся рук, он вообще её не слышал. Задыхающаяся, нечего не соображающая девушка так толком и не поняла, что произошло, когда тело пронизала острая резкая боль внизу живота, а потом и вовсе началось нечто несусветное...
Всё закончилось настолько быстро, что когда расслабленно распластавшийся на ней Генрих, наконец, отстранился от горестно затихшей Еленки, у неё едва хватило сил машинально одернуть задранный подол. Бедняжка никак не могла осознать, постигшую её катастрофу, поверить в подобное завершение своего девичества.
Генрих шевельнулся, и с силой подтянув к себе её голову, впился крепким поцелуем в губы.
- Спасибо, милая, я ценю твой дар! Хочешь место фрейлины при маркграфине?
Елена дико покосилась на его улыбающееся лицо. Конечно, но не такой же ценой! Генрих был так близко, и хотя и сотворил с ней невесть что, почему-то не вызывал ни ненависти, ни злости, не было даже обиды.
- Я была счастлива угодить вам, государь!
Маркграф довольно потянулся, пытаясь поудобнее устроиться посереди тюфяков. Он был в прекрасном расположении духа.
- Не пора ли нам немного вздремнуть?
Девушка поняла его правильно. Закусив губу от саднящей боли внизу живота, она с трудом поднялась с места, испуганно вздрогнув при виде кровавого пятна на тюфяке.
- Ты убегаешь от меня? - поймал её за подол Генрих.
- Мне нужно уходить,- тихо пояснила она,- скоро рассветет!