- Ложись! - предупредила Яна сердитым девичьим голосом кошка. Знакомым голосом. Времени удивляться у Яна не было. Он просто последовал совету и упал на дно телеги. Дубина просвистела над ним, перелетела дорогу и исчезла среди деревьев, с хрустом ломая ветки на лету. Разбойник понадеялся на свою силу и продолжил атаку безоружным. Неужели Михалап по прозвищу Дубина испугается какого-то там мальчишку? И верно. Мальчишка и не собирался ввязываться в драку. Михалапа встретила маленькая серая кошка. Ян зарылся лицом в солому и не видел поединка Мышки и разбойника. Этого поединка никто не видел. Но уже меньше, чем через минуту Михалап неподвижно лежал под телегой. И больше он в этом ограблении активного участия не принимал.
В это же время гном Наин, не испытывая недостатка в храбрости, стоял на ногах посреди телеги и отбивался от двух других грабителей. Делал он это с переменным успехом. У длинного худого разбойника кровоточила губа, и крепким гномьим кулаком был выбит передний зуб. Второму противнику, толстому коротышке, бесстрашный Наин ногой подбил глаз. У самого гнома был рассечен лоб. Булка, трусливо вжав голову в плечи, скорчился у ног своего компаньона. Купец то уговаривал гнома сдаться, то наоборот подбадривал. Предводителю разбойников, похоже, наскучила эта канитель, и он решил вмешаться.
- Довольно!!! - громко и пискляво крикнул главарь.
Услышав этот необычный писклявый голос, Булка едва не взвыл от ужаса.
- Дымок Плакса! Погибли, - обреченно прошептал он и отчаянно дернул гнома за ногу. Наин, чертыхаясь, повалился на купеческие коробы.
Разбойники, услышав приказ своего атамана, прекратили осаду телеги. Отработанно, в один прием, они отступили на пару шагов назад, сняли со спин самострелы, взвели их и направили на путников. Услышав голос своего командира, из-под телеги выполз и огромный Михалап. На его бритом черепе лилово сверкала шишка. Сам разбойник выглядел каким-то потерянным и не таким грозным, каким был недавно. Он виновато посмотрел на Плаксу и стал с ним рядом. Но когда взгляд Михалапа случайно встретился с зелеными глазами кошки, он посерел лицом и поспешил спрятаться за спину своего вожака.
Хмурое морщинистое лицо Плаксы выглядело недовольным. Его бесцветные мутные глаза пьяницы угрюмо изучали Булку и его спутников. Что-то подсказывало купцу, что известный разбойник еще не принял на их счет никакого решения. Булка слышал, что Плакса нередко отпускал свои жертвы, обобрав, конечно, до нитки. А нередко и... не отпускал. Ворутский купец мысленно содрогнулся.
- Поделитесь, купчишки, доходом, - запищал своим плаксивым голосом Дымок. За свой голос, собственно, он и получил свое необычное для разбойника прозвище. За голос, а также за его манеру сначала клянчить деньги, а уж потом, если была необходимость, отбирать силой. Обычно в насилии необходимости не было. Как правило, именно сговорчивые жертвы и оставались живыми, хоть уже и не столь богатыми. И Булка об этом тоже знал.
- Холодно нам в лесу, - откровенно глумился Плакса, вытирая пот со лба. Лето было на редкость жарким. - Голодно нам.
При этих словах упитанный, с подбитым глазом, разбойник опасливо глянул на своего вожака и неубедительно попытался втянуть свой огромный живот.
Булка с готовностью спрыгнул с телеги, подбежал к Плаксе и отдал ему кошель с серебром и медью. В основном с медью. Гном раскошелиться не торопился. Плакса не спеша подошел к нему и остановился, терпеливо ожидая. После недолгой внутренней борьбы, Наин, косясь на взведенные самострелы, с видимой неохотой отстегнул с пояса кошелек и тоже отдал его разбойнику. Плакса на ладонях взвесил оба кожаных мешочка и кисло улыбнулся, явно недовольный их весом. Но пока он спрятал деньги куда-то под свой серый плащ и подошел к Яну. Юноша по-прежнему лежал на соломе и поднялся только после того, как грабитель легонько хлопнул его по плечу.
-А ты, парень, что же? Потерял свой кошелек на дне телеги? Помочь найти? - участливо пропищал Плакса.
Разбойники охотно заржали этой не бог весть какой шутке своего атамана.
Ян отдал тот кошелек, который висел у него на поясе. Он даже не знал, сколько там было монет. Плакса же, взвесив его, остался доволен и даже благодушно пискнул: