— А ты как думал? Чуть подсохнет — на Глядень пойдёт новая команда. И оттуда — в обе стороны. Где-то на погостах — обязательно будет свара.
— А ежели к князю Святославу отписать?
Князь Святослав, по прозвищу Ропак («ледяной торос»), второй сын Великого князя Киевского Ростислава (Ростика) сидит в Новгороде с согласия обоих русских гарантов — Ростика и Боголюбского. Но свара внутри новгородского боярства дошла до такой точки… что унять её он уже не может.
Зимой его отцу придётся, уже будучи смертельно больным, ехать в Новгород, примирять сына с боярами. Измученный зимней дорогой, болезнью Ростик доедет только до Великих Лук, вызовет туда Ропака и бояр, добьётся их примирения. «Уболтает». Продавит. Своим умом, авторитетом. До подтверждения клятв. Но сил уже нет — умрёт на обратной дороге, не доехав до Киева.
А новогородцы, наплевав на обещания, данные государю, вновь «возмутятся».
Через год Ропака вышибут из Новгорода, он будет жечь и грабить новгородские городки. При полной поддержке Боголюбского — тот даст ему дружину. Когда новгородцы придут в Боголюбово и будут просить у Андрея сына в князья — ответит:
— Иного князя, чем Святослав, у меня для вас нет.
Но вернуться в Новгород Святославу не удастся. Другие события будут сотрясать «Святую Русь» в эти годы. У Андрея возникнут иные «горящие» проблемы. Не этим ли — обидой от невыполненных обещаний — заманили братья Ропака в заговор против посаженного Андреем в Киеве и отравленного там Глеба (Перепёлки)?
— Князю Святославу — отпишу. Но ни привязываться сильно к нему, ни… наоборот — не надо. Надо прознать — кто, что, за кого… Самим — не влезать. Посмотреть. Хотя… Надо бы иметь там своего человечка. Приголубить, дав такому наш товар — прямой резон.
Вербовка, формирование агентурной сети… В специфических условиях русской городской среды среднего средневековья… Это целая наука. Мои подручные только-только начинают её осваивать.
Простейший элемент: вот ты его уговорил, вот он чего-то важное узнал. Как он тебе сообщит? Гонца за тысячу вёрст пошлёт? И учтите: агентурные сети, подпольные организации сыпятся более всего не на собственно агентах — на связных. Комментарии специалистов к «Репортажу с петлёй на шее» или провал одного из прототипов Штирлица — Вильгельма Лемана дают довольно типичную картину.
— Дальше — Старая Ладога. Нужно внятное описание тамошних порогов. Устье Наровы. Юрьев… с берега не увидишь. Колывань. Вроде бы, большая крепость. Люди бедны, но имеют много скота. Устье Западной Двины. Посмотреть внимательно. По правому берегу, вёрст пять от моря, есть горка. Озерко там. Ручеёк течёт. С людьми потолковать. Там, возможно, поселение бодричей, бежавших от франков. Потом — курши. Народец — разбойный. Янтарный берег. Присмотреться. Устье Преголи. Не толочься внизу, на плоском островке, а слазить на гору. Устье Вислы. И сам Гданьск.
Я с сомнением оглядел своих слушателей. В принципе — ничего нового. Каждый купец, идущий этим маршрутом, владеет такой информацией. И много большей — включая не только глубины, ориентиры и фарватеры, но и имена любимых жён племенных вождей по дороге. Иначе… могут голову оторвать.
Николай ходил этим путём. Он и дальше Гданьска хаживал — до датского Роскилле. Его «Путевая книга», которой он так удивил меня ещё в Смоленске, которую так хотели отнять и продать его родственники, уже дважды переписана учениками Трифы, скорректирована по доступному нам материалу Оки и Волги, дополнена Ветлугой, Вяткой, Камой после похода Сигурда…
— Вот выжимка из «Путевой книги» по будущему маршруту. Держи, Беня. Прочитать, понять, спросить у Николая непонятное. По пути — дополнить.
— Э… Не! Чего это я?!
— Мы тут с Николаем подумали… Идти тебе. До конца. И обратно.
— Да вы что?! Не! Это хрен знает куда… Да и кем я туда…?
— Начальником каравана.
— И-ик…
— Подумай сам. Караван — мой. Корабли, снасти, кормщики, товары. Остальные… Гребцы да пассажиры. У нурманов и литовцев… чуть разные интересы. Могут и гоноры взыграть. Нужен человек сторонний, в пристрастиях незамеченный.
— Да ты шо?! Я… со своей мордой… буду князьям да ярлам указывать? Ты с какого дуба…?
— Базар фильтруй. Ни князь Кестут, ни ярл Сигурд друг другу подчиняться не будут. Им даже побудку… пусть и петушок — золотой гребешок, но только обоюдно чуждый. Обоюдно.
— Да они ж меня… что нурманы, что вадавасы… в клочки же ж!
— Что ж… это — к лучшему. Будем знать — кто нам враг. Дотянемся и уничтожим. А тебе… сорокауст — обещаю. Хотя уверен, что не потребуется. Беня! Не морочь мне голову! У тебя, как у Николая, на голове — шапка-невидимка! Ты и прибыль возьмёшь, и из-под молнии небесной выскочишь.
Я уже рассказывал об удивительном чутье на опасности и на прибыль, свойственному моему Николаю. При угрозе — мгновенно и бесследно исчезает, при запахе выгоды — так же непонятно откуда — возникает.
Как кот в доме — то ты его слышишь, видишь. Дерёт чего-нибудь когтями, топает, грохочет. А то раз — и нет нигде. Обернулся — сидит посреди комнаты столбиком. Будто он здесь с сотворения мира. И ни единого звука или движения воздуха.
«Котский обычай» для «правильного» купца — явление обязательное. Кто не имел — потомства не оставил. Если идёт купчина в пол-улицы, бородища в аршин, брюхо впереди на два, весь в дорогом и блескучем — фигня. Лавочник местный. Дальний купец… ему чваниться незачем. Мир велик — всегда и посильнее сыщется.
Здешний торговец подобен шпиону высшей квалификации. Дипломат без иммунитета, агент без прикрытия, инкассатор без броневика… Таких мастеров на всю Русь, на восемь миллионов душ — сотен несколько.
Остальные — вокруг них. На подхвате, при кухне, при корабликах… обслуга. Которая хозяевам в рот глядит. И правильно делает.
Что кормщик на ладье, что купец-гость: их ошибки — всем смерть.
Против кормщика — ветер да волны — противники хоть и сильные, а простые, за него — крепкое судно да добрая команда. А у купца… Есть товар — против покупатели да конкуренты, нет товара — киса с серебром, которую отобрать можно. Что власти, что разбойники, что коллеги — все на него зубы точат.
Мне повезло. Что тогда, под Гомелем на лесной дороге, чуть живого Николая нашёл. Что эти годы учился возле него. Как и на что смотреть, чего ожидать. Через это я и на Беню среагировал.
И теперь у меня два толковых купца весьма высокого уровня. Настолько высокого, что им можно доверять — им серебрушки уже не интересны. Мешок серебра или два… а в чём разница? Им интересно работать с такими вещами, с такими товарами, с которыми никто в мире не работает. Уже не примитивно «дольку наварить» да «в тине затихариться», а своим умом, знаниями — всяких лохов да хитрецов превозмочь, взуть. Самовыразиться. Мастерство купецкое показать. Вспзд… Вот именно это слово.
Через пару дней, когда наш супер-карго уже смирился с перспективой предстоящего приключения, новые посиделки.
— С путями я как-то… господину Николаю спасибо. Просветил, надоумил. А торг-то чем вести?
Это — четвёртая «горящая» тема. После людей, кораблей, путей. Тема сложнейшая. Оно и так-то… не прозрачно. А с учётом столь разнообразных пунктов торговли по дороге… Попробуем сломать голову вместе.
— Меха все — долой. Новгород и Самбия сами ведут торг мехом. Отсюда тащить — глупо. Сюда — аналогично. Вообще, новогородского северного товара не покупать. Сюда… балтийская нерпа. Жир и шкуры. Скачен жемчуг? Нет, не надо. Мы скоро стеклярус запускаем. Из Самбии — янтарь. И… и, пожалуй, всерьёз — всё. Медь, олово, свинец, в слитках, дёшево. Золото-серебро… аналогично. Может, минералов каких интересных попадётся… по паре штук. С обязательной записью — где куплено, где добыто, почём.
— Как-то ты, господин Воевода… весь торг… будто мусор.
— Ага. Беня, почти весь торг — мусор! Нам оно — только выкинуть. Николай, не морщись. Это правда. Хлеб вы оттуда не потащите. Рыбу? Балтийскую селёдку на Волгу?