— Ладно, ладно тебе со своим официозом, — поморщился ректор, здороваясь за руку с охранником. — Знакомься и запомни. Это мой старый и добрый знакомый, Савва Николаевич Мартынов. Пропускай всегда и без доклада. Понял?
— Так точно, — по-военному ответил охранник.
— Ну вот и ладненько.
Савва Николаевич также поздоровался за руку с охранником и ещё раз представился:
— Савва Николаевич.
— Рудольф Оскарович Шварц, — ответил охранник, пропуская шефа и его товарища вперёд.
По широкой мраморной лестнице с витиеватыми чугунными перилами они поднялись на второй этаж и оказались в небольшой, но уютной приёмной ректората. Справа дверь ректора, слева — его заместителя. Тут же стол секретаря и чуть поодаль, за перегородкой пост дежурного охранника.
— Вообще-то охрана вся по периметру академии, здесь только старший охранник. Он оперативно решает все проблемы, возникшие у наружной охраны, — пояснил ректор, пропуская Савву Николаевича к себе в кабинет. — Человек он надёжный, воевал в горячих точках, несколько раз был ранен, имеет награды. В звании полковника вышел в отставку. Без работы маялся год-другой, потом как-то попался мне на глаза, разговорились и я пригласил его к себе. Вот уже пятый год работает. А у меня гора с плеч свалилась. Сами понимаете: тысячи студентов, тысячи больных, сотни преподавателей. Получается целая армия.
Владимир Александрович рассказывал все это Савве Николаевичу, чтобы хоть как-то заполнить паузу между моментом встречи и деловым разговором. В том, что Савва Николаевич приехал не просто так, сомнений у ректора даже не возникало. Но он никак не мог догадаться, что же именно привело сюда уважаемого им ученого, крупного руководителя целой службы здравоохранения одной из северных областей России.
— Да, забот у вас хватает, — согласился Савва Николаевич. — Когда я учился здесь, не думал об этом. Считал, что всё идёт само по себе.
— Как? — удивился Владимир Александрович, усаживаясь в кресло около длинного стола, заваленного книгами и журналами. — Вы учились здесь?
— Да. И я не только учился, но и жил здесь рядом, напротив вас, в нынешней библиотеке, целый год. Там тогда было общежитие для старшекурсников на пятьдесят или шестьдесят мест. Вот там нам, первокурсникам, выделили одну комнату на чёртову дюжину.
— Вот не знал, Савва Николаевич, что вы выпускник нашей Академии и тем более что жили на её территории.
— Да… Было дело, — со вздохом подтвердил слова ректора Савва Николаевич. — Правда, тогда это был институт, а не академия.
— А чего такие тяжкие вздохи?
— Да время летит, словно секундная стрелка на циферблате, круг за кругом. Вроде бы и не замечаешь, а потом бах! Смотришь, а время-то твоё подходит к концу.
— Савва Николаевич, давайте не будем о грустном. Я сейчас кофейку соображу. Или вам лучше чаю? — чтобы хоть как-то отвлечь гостя от грустных мыслей предложил ректор.
Он позвонил охраннику, попросил помочь с посудой.
— Секретаря сегодня нет — выходной день. Вот с Рудольфом Оскаровичем и хозяйствуем в её отсутствие, — пошутил Владимир Александрович.
На столе перед Саввой Николаевичем появились большая конфетница, чашки из старого китайского фарфора, заварник, чай в пакетиках, а также две или три банки редких сортов кофе.
Садясь напротив, Владимир Александрович показал на выставленные приборы и радушно улыбнулся:
— Выбирайте, что подходит. Извините, что без должного порядка. Алла Христофоровна, мой секретарь, сделала бы лучше. Но что есть — от всей души.
Щёлкнул выключатель электрочайника.
— Ну вот, и чай вскипел. С чего начнём? С кофе или чая? — спросил Владимир Александрович, подняв глаза на Савву Николаевича.
— Да всё равно. Что нальёте, то и буду пить.
— А тогда начнём, пожалуй, с коньячка. Не возражаете?
— Нет, конечно. За встречу не грех и коньячком побаловаться.
— Вот и чудненько. У меня где-то бутылочка настоящего французского завалялась.
И Владимир Александрович, несмотря на свой внушительный вес и возраст, легко поднялся и подошёл к двери шкафчика, достал пузатую бутылку и пару хрустальных бокалов. Затем сел на место, разлил ароматный напиток. Чокнулись.
— Ну, за встречу, — произнес Владимир Александрович традиционный в таких случаях тост.
— За встречу, — согласился Савва Николаевич.
Они оба разом выпили, смакуя аромат напитка из лучших сортов винограда, отжатого на Лазурном Берегу Франции и пролежавшего в дубовых бочках с десяток лет, а потом разлитого в пузатые бутылки под всемирно известной маркой «Наполеон».