— Вот как? По делу "Фитча и сына"? — сарказм на грани оскорбления.
— Нет, по частному, — ледяным тоном ответил молодой человек.
— Да неужели? Не стану расспрашивать. А мы с мистером Тодхантером…
— Ладно, — грубо перебил его зять. — Я все равно собирался уходить.
Коротко кивнув мистеру Тодхантеру, он покинул комнату. Фарроуэй безвольно обмяк в кресле и вытер лоб. Мистер Тодхантер, смущение которого росло с каждой минутой, невпопад заметил:
— Редкостно красивый молодой человек.
— Винсент? Да, это точно. Он инженер, служит в компании "Фитч и сын". Это большая компания, она специализируется на стальных конструкциях. И на железобетоне — кажется, это так называется. Винсент далеко не гений, но знает толк в своем деле. Он женат на моей старшей дочери, — Фарроуэй снова вытер лоб, словно эта краткая биографическая справка лишила его последних сил.
От необходимости отвечать мистера Тодхантера избавила вошедшая с подносом смазливая горничная, изящество которой подчеркивал наряд в духе музыкальных комедий — чересчур короткая черная шелковая юбка, совсем крошечный фартук в оборочках и замысловатый чепчик.
— Чай, сэр, — объявила она дерзко.
— Спасибо, Мари, — вяло отозвался Фарроуэй. Горничная направилась к двери, и он окликнул ее: — Мари, я жду звонка из Парижа. Если мне позвонят, доложите сразу же.
— Слушаюсь, сэр, — девушка грациозно выпорхнула из комнаты. Мистер Тодхантер уже ждал, что на пороге она лихо прищелкнет каблучками.
— Надеюсь, я буду иметь честь познакомиться с вашей женой?поинтересовался он.
Фарроуэй взглянул на него поверх чайника.
— Моя жена дома.
— Дома?
— На севере. Мы живем в Йоркшире. Я думал, вы знаете, — Фарроуэй произнес все это монотонно, разливая чай, как автомат. Казалось, после ухода греческого бога он впал в меланхолию. — С молоком и сахаром?
— Один кусочек сахара, поменьше, потом налейте заварки и добавьте чуточку молока, пожалуйста, — подробно объяснил мистер Тодхантер.
Фарроуэй растерянно посмотрел на поднос.
— А я уже налил заварки… так не годится? — он неуверенно посмотрел на колокольчик, словно гадая, стоит ли попросить принести чистую чашку.
— Ничего, не беспокойтесь, так тоже можно, — вежливо заверил мистер Тодхантер. Однако его мнение о Фарроуэе, которое неуклонно снижалось с тех пор, как он вошел в эту комнату, упало еще на пару дюймов. Человек, не знающий, что в чашку сначала кладут сахар, а уж потом льют заварку, гораздо хуже человека, который позволяет жене застилать пианино вышитой дорожкой и одевать горничную в стиле кабаре. — Нет, — продолжал он с деланным оживлением, — я не знал, что вы живете на севере. Значит, этот лондонский дом — ваше временное пристанище?
— В некотором роде, — похоже, Фарроуэй сконфузился. — Видите ли, это не моя квартира, точнее… словом, я пользуюсь ею, когда бываю в Лондоне. Скажем так: у меня здесь есть спальня. Мне часто приходится бывать в Лондоне. По делам… и так далее. А обе моих дочери постоянно живут здесь, в столице.
— А, вот оно что! — мистер Тодхантер задумался: зачем его собеседник счел своим долгом оправдываться перед почти незнакомым человеком?
— Моя младшая дочь не замужем, — сбивчиво продолжал Фарроуэй. — Я решил, что за ней следует присматривать. Жена согласна со мной.
Мистер Тодхантер согласно кивал, вопросов у него прибавлялось.
— Знаете, эта сцена… — туманно высказался Фарроуэй и рассеянно откусил тонкий, как вафля, ломтик хлеба с маслом, которым только что размахивал в такт словам.
— О, ваша дочь играет на сцене?
— Фелисити? Нет, кажется, нет… Точно не знаю. Раньше играла, но, если не ошибаюсь, ушла… Во время нашей последней встречи она собиралась уйти со сцены. С тех пор мы не виделись.
Не будь мистер Тодхантер безупречно воспитан, он вытаращил бы глаза. Теперь он ничуть не сомневался, что имеет дело с умалишенным, а таких людей он побаивался.
В нарастающей тревоге он взял с блюда маленький кекс с сахарной глазурью, хотя от кексов с глазурью у него неизменно случалось несварение. Пока он думал, под каким предлогом уйти, Фарроуэй продолжал совсем другим тоном:
— Кстати, вы заметили ту маленькую картину маслом, которую выставили сразу после большого Лоуренса? Ту самую, которую приписали одному из Остаде? Но, по-моему, это совсем не их стиль. Зато я не удивился бы, если бы оказалось, что это ранний Франс Хальс. Я чуть было не купил ее. И купил бы, будь у меня хоть один шанс.
Временное прояснение, решил мистер Тодхантер и поспешил поощрить собеседника.