Выбрать главу

- У тебя же на лбу написано: "вонючий"! Вот гляди, гляди, - он сунул мне фотографию головы дракона, - видишь? видишь?

Я старался сидеть прямо. Кровь отливала у меня от щек .

"Может, встать по стойке "смирно"? - подумал я и тут же усомнился. - Да нет. Не стоит. Решит, что издеваюсь".

- Знаешь, как получаются "вонючие"? - сержант нагнулся ко мне, прихватил меня за гимнастерку. - Знаешь? "Вонючий" всегда из идейных или из "борзых", из наглых. Я, мол, самый, самый - и сигнал координатору... сержант говорил горячо, наклонялся, приближал свое лицо к моему ближе и ближе. Я слышал запах у него изо рта - и запах этот был неприятен. ...Потом, - рассказывал сержант, - героя снаряжают и он топает в пещеру... В Сверхпещеру. Там холодно и зябко. Обратно героя выволакивают уже с полными штанами дерьма. Это, между прочим, мудро устроено. Раненый, даже избитый, искалеченный человек может быть героем. Человек обгаженный, обделавшийся какой же герой? Он - "вонючий", от него смердит за километр. Какова обида? сержант засмеялся, вскочил со стула. - Может, поэтому "вонючие" и не говорят? Мы-мыкают, экают. Ничего не соображают. Звери, хуже зверей... Только что, совсем недавно был он лучшим из "отпетых", добился такой чести угробить "чудище обло, озорно...", координатор согласен, чудище не прочь - и вдруг из "первых", из героев - в самые распоследние, в клинические трусы с ослабевшей прямой кишкой.

- Благодарю, - тихо выговорил я, - благодарю за совет и за науку.

- Не за что, - сержант хлопнулся на стул, - не за что. Я тебя почему просвещаю, - сержант положил руки на стол, сжал кулаки, - чтобы ты знал, какая участь тебя ждет. Я здесь уже давно, много карантинов готовил...

- Вы, - вежливо спросил я, - следите за всеми своими выпусками, коллега сержант?

Сержант поглядел на меня, ничего не ответил. Мы молчали.

Сержант барабанил по столу, насвистывал, наконец он сказал:

- Так вот, у меня было шесть, как ты изволил выразиться, выпусков немало. Двух "вонючих" я помню.

- Что, - спросил я, - похож?

- Очень, - сержант заулыбался, - очень. Вам будут фильмы показывать про то, как делаются "вонючими", а ты, Джекки, запомни, что я тебе сказал.

- Запомню, - кивнул я. - Меня об этом и русалколовы предупреждали.

- Во, - сержант ткнул пальцем в потолок, - во как! И там знающие люди... - сержант внимательно поглядел на меня, потом сказал: - Иди... Не хочешь пить - дружить с сержантом - иди... топай... Огнемет почисти. Сегодня к прыгунам идем.

Я повернулся, чтобы идти.

- Стой, - лениво окликнул меня сержант.

Я остановился, повернулся к сержанту, недоумевая: вроде поворот был выполнен правильно.

Я дернулся невольно, но успел подавить вскрик ужаса или омерзения: за канцелярским столом, наклонившись вперед, хищно, словно перед броском, сидел - корявые когтистые лапы в стол, раздвоенное жало часто-часто вымелькивает из пасти - прыгун.

- Коллега сержант, - вежливо спросил я, - чем могу? В чем провинность?

Прыгун осклабился, потом встряхнулся всем телом, словно сбрасывая с себя сон, наваждение - и передо мной вновь сидел сержант Джонни собственной персоной. "Померещилось", - решил я.

- Ну как? - поинтересовался Джонни, будто стараясь развеять мое успокоительное "померещилось".

- Нормально, - ответил я и уточнил: - Это вы нарочно или случайно?

- Случайно, конечно, - Джонни потер шею лап... нет, нет, рукой, конечно рукой, потом повертел головою, - случайно, мил-друг Джекки, вот такое тут дело... Задержишься, заработаешься, надышишься миазамами - и ты уже не человек, не "отпетый" - прыгун или царевна... Вот какое дело...

- Да, - оторопело сказал я и повторил: - Дааа.

- Вот тебе и "дааа", - сержант посмотрел на меня, потом достал из сейфа фотографии.

- Хочешь Афродит покажу... голеньких?

- Спасибо, - ответил я, - я онанизмом не занимаюсь.

Я боялся увидеть Мэлори.

Сержант вздохнул, сложил стопку фотографий.

- Ну как хочешь, - он глядел на меня теперь жалобно-виновато, - видишь, куда ты попал, а? Всюду - провал... всюду - гибель: если не искалечат на планетах драконы, тогда или в "вонючие", или...

- Коллега сержант, - сказал я, - я заверяю вас: никому и слова не скажу о том, что я видел...

- Что я видел... - усмехнулся Джонни.

- Разрешите вопрос?

- Валяй...

- Все тренажеры... ну... из бывших "отпетых"?

- Нне обязательно, - покачал голвой Джонни, - я точно не знаю, ты деликатно у Наташки спроси.

- Почему деликатно?

- Во-первых, потому что это дело тебе не должно быть известно, а во-вторых, потому что муж у нее ...хм...хм...

__________________________________________________________ ______

Мы наконец остановились в седьмой пещере.

Первого прыгуна я хлестнул удачно, он шлепнулся на камни и отполз в сторонку.

Здесь главное - не пережать, не резануть слишком сильно; убийство прыгуна - дело опасное, дело наказуемое. Но и недожать, хлестнуть слабовато тоже хреново. Прыгуны - убийцы. Эти тренировки часто со смертельным исходом.

- Куродо, - гаркнул я, увидев зависшего над моим приятелем прыгуна, Куродо!

Покуда Куродо поворачивался, я успел шлепнуть по лапе ящерки. И шлепнул не слишком удачно: струя огнемета перерезала сухожилье, лапа надломилась, повисла бессильно, жалобно, по-человечьи.

Прыгун грянулся оземь, но (мне повезло) поднялся, воя, откатился в дальний угол пещеры.

- Джек! - заорал сержант, - Я тебя, блин, из карцера не выпущу! Еще искалечишь ящерку, на рапорт, к гнидам отправлю! Золотой фонд разбазаривать!..

Я смолчал.

Куродо шепнул мне: "Джекки, спасибо".

Я сшиб еще одного прыгуна и сделал это аккуратно - чуть резнул по вытянутой зеленоватой морде. Прыгун кувырнулся и кубарем откатился прочь.

Куродо опустил огнемет.

- Ты что? - шепнул я ему и хлестнул по подобравшемуся для прыжка мускулистому, вздернувшему костяной перепончатый гребень над хребтом прыгуну.

- Ничего, - виновато произнес Куродо, - у меня бензин кончился.

Если бы не долгая ссылка к русалкам, я бы выматерился, но, вспомнив школу Ванятки, я сказал только:

- Куродо, ты не прав... Одного прыгуна мы точно теперь раздавим. Где тут уследишь?

И тут мы услышали резкий и сильный хлопок, словно лопнул гигантский воздушный шар.