«Архип… Как много он для меня значил. Это он сохранил нам жизнь, мне жизнь, оберег от расправы уже здесь, среди чужих людей, для которых они были получеловеки, просто ссыльные. Если бы не Эрика, Хельга, Нэла да Архип, неизвестно, чем бы все закончилось», — глядя вслед уходящему в темноту Архипу, думала Алена. Ее не покидало чувство вины, а в ушах все еще стояла брошенная ей фраза, с обидой, укором: «Ну, сколько еще будет между нами стоять эта память о прошлом?!» Алене почему-то вспомнился Североуральск, куда она, наконец, рискнула выбраться из села, чтобы прикупить необходимые в хозяйстве вещи. Они уже больше года прожили в Покровском. Только по прошествии стольких лет Алена осознала, что это было самое страшное и тяжелое время в их жизни. А тогда они все так радовались, что к ним пришла хоть и относительная, но все же свобода, что у них есть земля, к которой надо приложить силы, чтобы она их охранила. Три сестры Эрика, Хельга и Нэла, педантичные немки, сосланные сюда раньше, помогали, чем могли. А как благодарна была Алена им за то, что заботу об Алеське. Это тогда, когда обессиленные, они добрались, наконец, до берега Ваграна, эти женщины заслышав плачь ребенка, бросились на помощь. А потом был изнурительный труд на выживание.
Им ничего не позволили взять с собой, выгнали из собственной хаты в чем стояли. И когда они, наконец, добрались до этих мест, в нехитром скарбе кроме какого-то барахла, которое удалось захватить с собой, был только небольшой нож, пара самодельных ложек, которые Игнат выстругал по дороге из дерева, да стопка для питья, тоже выструганная, выдолбленная из какой-то толстой ветки. Эрика, самая деятельная из трех сестер, еще до революции была активным членом партии эсеров, разрабатывала аграрную программу переустройства России. И теперь пыталась реализовать ее в этом забытом Богом крае, вдалеке от людей и цивилизации. Поэтому Игнату было с кем отвести душу, когда он принялся за хозяйские дела. По всему было видно, как он истосковался по земле, по сельскому труду.
Алена робко ступала по брусчатке, которой была вымощена узкая улочка. Для нее было так непривычно оказаться вдруг среди спешащих куда-то людей, огромного, как ей показалось, города, что она почувствовала растерянность. На какое-то мгновение ей даже показалось, что она совсем забыла, зачем сюда пришла. И только подсознание подсказывало, что надо торопиться. Всю дорогу Алена повторяла наставления очень обстоятельной во всех вопросах Хельги. До чрезмерности педантичная даже в самых незначительных хозяйских делах, она до последней минуты как отправить в этот путь все наставляла и наставляла ее, как более коротким путем дойти до рынка, как быстрее добраться до нужного прилавка, кого спросить, как объяснить, что она ее родственница. «Какая все-таки Хельга умница, что согласилась отпустить меня одну. Конечно же она рисковала идти в город, да еще без всяких документов. Но Хельга видимо почувствовала мое состояние, поняла, что именно теперь мне необходимо что-то предпринять, изменить, начать жить новыми заботами, чтобы выйти из того страшного состояния, в котором находилась все это время. Вот и появилась эта идея сходить в Североуральск, что называется, и на людей посмотреть, и себя показать. А какие-то женские дела, пусть даже и по мелочам, не только отвлекают от тяжелых мыслей, но и создают совсем другое настроение», — думала Алена на всем пути, пока она босиком, перекинув через плечо выданные ей единственные, а значит и парадные сандалии Нэли, шла в город вдоль дороги, сплошь усыпанной щебенкой и острым гравием. Казалось, крылья сами несли ее туда. Когда же она попала в этот непонятный для нее мир, здорово пожалела о том, что не послушалась совета мудрой Хельги и, не дожидаясь ее, отправилась в путь одна. Теперь ей было так неуютно, что, казалось, будто все взгляды суетящихся меж базарных рядов людей устремлены только на нее. Остановившись у нужного прилавка Алена спиной почувствовала на себе взгляд. «Этот взгляд… Неужели снова этот взгляд? — мысленно задавала себе вопрос Алена. — Это мираж, или он как злой рок преследует меня? Может мне все это кажется? Но нет! Его я не забуду никогда!» Пока он медленно скользил по лицу, а затем остановился на глазах, ее словно сковал паралич. Неизвестно сколько бы они так стояли с Мефодием, который еще совсем недавно бойко предлагал свой товар, если бы не голос одного из сопровождающих молодого офицера: «Гражданка! Ваши документы!»