Вздохнув, поправив любимую рубаху-косоворотку, Василь вышел из кабинета и уверенным шагом человека, который ощущал себя в этих стенах хозяином, направился в зал заседаний. Это была его стихия, его мир, его образ жизни. Когда он проходил по коридорам власти, было ощущение, что откуда-то прибывает сила. Он весь подтягивался, менялась даже походка. Она становилась важной, твердой. Но когда он увидел целую гору папок, аккуратной стопкой сложенных на столе, его энтузиазм медленно стал угасать. А потом битых три часа вместе с членами комиссии пришлось выслушивать нудные рассказы о каждом, на кого были заведены эти толстые гросс-бухи. «Жизнь у людей только начинается, а уже такие досье, — глядя на очередное дело, думал Василь. — Хорошо же работают службы, слаженно. Интересно, какой толщины моя папка, которая, поди, лежит вот так где-то, дожидаясь своего часа». Василь отогнал от себя эти мысли и сосредоточился на обсуждении. Оно явно затягивалось. Кто-то из членов комиссии предлагал сделать перерыв, кто-то отложить рассмотрение на завтра. Василю не хотелось ни того, ни другого. Глянув на часы, он произнес: «Товарищи! Будем продолжать! У нас не так много работы осталось!»
Маруся, теперь Мария Михайловна, секретарь Ленинградского областного комитета комсомола, отбросив назад спадающие на лоб кудри, уставшим голосом произнесла: «Остались самые сложные дела. Они требуют серьезного рассмотрения. Вот, например, дело Лазепова. Положительный во всех отношения молодой гражданин. С Похвальным листом закончил школу, на отлично сдал вступительные экзамены, имеет хорошие характеристики, активист». И она стала перебирать целый ворох Похвальных грамот и монотонно перечислять, за что их выдали.
При упоминании фамилии Лазепов внутри у Василя что-то дрогнуло. В сознании стало лихорадочно проноситься: «Лазепов… Лазепов…» Вдруг он почувствовал, что его будто обдало жаром. Пытаясь скрыть нахлынувшие чувства, Василь склонился над разложенными перед ним бумагами и чтобы не выдать волнения, жестким голосом, переходящим в явно раздражительный тон, обратился к Марусе:
— Вы, Мария Михайловна, разве не знаете, что все нужно докладывать по форме: фамилия, имя, отчество, суть вопроса?
Не ожидавшая такой резкой смены тона обсуждения, Маруся сначала стушевалась, а затем бойко стала докладывать:
— Проблема в том, что он сын сосланных кулаков, но не совсем…
— Что значит не совсем?! — теряя над собой контроль, почти проревел Василь. — Вы что, не можете четко доложить суть дела?!
— Могу! Но вы же не даете досказать до конца, — уже чуть не плача, произнесла Маруся.
— Мать была женой батрака, — опять бойко стала докладывать она. Но выслали ее вместе со всей семьей: отцом, матерью, другими родственниками, которые были кулаками, в село Покровское за Урал. За ней и сыном никаких нарушений не выявлено.
— Дело сложное. Полагаю возможным согласиться с предложением перенести его рассмотрение на более поздний срок.
Василь сгреб в охапку оставшиеся папки и поспешил в свой кабинет. Он не помнил, сколько раз перелистал страницы этого дела, все вчитываясь и вчитываясь в скупые строки сухих заключений разных инстанций, перечитывал характеристики, будто пытаясь что-то прочитать между строк. «Но что? Что еще я хочу найти в этом деле?» — думал Василь, когда в очередной раз открывал дело. Алена жива. Она не погибла, не затерялась на бескрайних просторах страны, как многие, которым была уготована такая участь. У него есть сын, наверное, судя по характеристикам, хороший сын, умный и смышленый. «Интересно, каким он вырос, в чью породу пошел», — медленно потянувшись за папиросой, вставая из-за стола и подходя к окну, размышлял Василь. Какая странная штука судьба. Она каждый раз в самый неподходящий момент посылает испытание. В его жизни после пережитых волнений с его повышением, наконец, наступило стабильное время, когда можно спокойно поработать, даже уделить внимание Ираиде. Василь прекрасно понимал, что они все больше стали отдаляться друг от друга. Сказывалась постоянная занятость. Да только ли? Он не слепой, видит и понимает, что вовсе не так просто вьется вокруг нее этот услужливый Виктор Палыч, светило и бессменный начмед. У них общие дела, проблемы. Ираида на разрыв никогда не пойдет. Это повредит им обоим. Но и жить так: каждый своей жизнью, тоже надоело. Поэтому самое время восстанавливать былые теплые отношения. Теперь для этого есть все условия. И именно сейчас возвращается к нему из далекого небытия его прошлое. И напоминание о нем — его сын, судьба которого зависит от простого росчерка пера, его подписи.