– Стоп, йоп! – выдохнул старшина, уперев руки в края окопа. – Почему здесь? Что за стрельба? – и тут разглядел неуставную форму и винтовки.
– Кто такие?
Бойцы позади ощетинились оружием. Со стороны поста тоже появились бойцы. Один с петлицами сержанта.
– Товарищ старшина… – начал он и осекся. – А это кто?
– Спокойно, мужики, – сказал Горохов, – свои мы.
– Из окружения вышли, – добавил Семен.
– Та-а-ак! – протянул старшина, недобро блеснув глазами.
И Семену показалось, что недобро будет ему с Гороховым. Ясно что с подчиненными старшина строго разберется, но это свои, а вот залетные…
– Сержант Майков, наведите порядок, – процедил старшина. – А с вами еще разобраться надо, свои, или вовсе наоборот. Винтовочки бойцам передайте-ка.
Мосинку и маузер забрал рослый красноармеец и отошел в сторонку.
– Теперь пистолеты из кобур. Медленно и не дуря.
«Вальтер» и наган забрал сам старшина. Осмотрел, хмыкнул:
– Ну и ну! Теперь пошли не торопясь.
Через десяток метров окоп вывел в распадок, и Семена с Михаилом взяли под охрану со всех сторон.
– Стой! – скомандовал старшина.
Бесхребетный с Гороховым встали.
– Ты ранец сымай, ты вещмешок, – сказал старшина. – Теперь три шага вперед. Руки за голову, ноги расставить. Шире. Горелов, Коровин, ну-ка обыщите их. Мало ли что…
К Семену подошел боец с петлицами сержанта и обхлопал по бокам, из кармана вынул красноармейскую книжку и передал старшине. Тот уже изучал документы Горохова. Тем временем с ремня сняли ножны с траншейником.
– Ишь-ты! – зацокали восхищенно. – Какой нож! Глянь-ка, старшой.
– Ну-ка дай… Зо-лин-ген… – по слогам прочитал старшина. – Во как! Немецкий…
Тем временем руки проверили галифе и хлопнули по голенищам.
– А сапожки-то немецкие, – хмыкнули позади. – Оп-па!
Из голенища появился еще один траншейник.
– Попал ты, паря! – хмыкнул сержант.
– Маузер, ножи, куртка, ранец… – перечислил старшина. – И все немецкое. Что думаешь, Палыч?
– А что тут думать? Ясно все…
– И что ж тебе ясно-то? – спросил Семен.
– А то, что не свои вы.
– Ты слышал, сержант? – сказал Семен. – Логично, чё – если с трофеями, то шпион.
– Повезло на идиотов нарваться, – откликнулся Горохов зло. – Жрут тут в тылу да сладко спят… суки…
Тут к нему подскочил сержант, что Бесхребетного обыскивал.
– Суки?! Н-на! – кулак впечатался в челюсть. Среагировать Горохов не успел.
– А ну… – начал Бесхребетный, но крайний боец вскинул винтовку, и Семен только-только успел отбить приклад, целящий в лицо. Одновременно прилетело по ребрам, затем в ухо. Сильно. В голове щелкнуло…
Семен выматерился, и…
Х-ха! Отшатнулся красноармеец с разбитым носом. Х-ха! Под удар попал сержант, размахнувшийся на Горохова. Х-ха! Откатился боец справа. Х-ха, с разворотом под дых. Навстречу старшина… поднырнул под руку, перехватывая кисть, бросок, удар.
– Полежи, старшой… – прохрипел Семен, разгибаясь.
Рослый боец отбросил оружие, шагнул навстречу, широко размахиваясь. Семен быстро сблизился, подныривая под руку, и пробил двойку в солнечное-подбрюшье. Боец сложился пополам.
Тут налетели со всех сторон. Удары посыпались градом. Звон в голове превратился в гул…
– Прекратить! – рявкнул кто-то.
В голове шумело, глазах двоилось, но Бесхребетный разглядел лейтенанта.
– Старшина Комаров, что тут происходит?
– Шпионов немецких поймали.
– Ты говори да не заговаривайся! – прохрипел Горохов, сплевывая кровь.
– Встать! – скомандовал лейтенант.
Михаил с Семеном медленно поднялись.
– Кто такие? – спросил лейтенант, рассматривая обоих.
– Сержант Горохов, шестьдесят четвертая стрелковая.
– Красноармеец Бесхребетный, семнадцатая стрелковая.
– Документы имеются?
– У старшины.
Лейтенант забрал у Комарова красноармейские книжки. Долго рассматривал, понюхал, покорябал ногтем что-то посередине. При этом Семен с Михаилом понимающе переглянулись.
– Долго по тылам шатались?
– Я с Новоград-Волынского УРа, – ответил Горохов, – он из-под Лиды.
Кто-то присвистнул. И лейтенант недоверчиво посмотрел.
– Как через фронт перешли?
– Крайнее охранение вырезали и бегом сюда.
– Складно поете… – по лицу лейтенанта стало ясно – не верит. Ну да, всего два бойца с отделением справились? Как ему объяснить, что не отделение вырезали, а всего четверых. И просто очень повезло сработать тихо?