К счастью, в офисе было пустынно. Я тихо пробралась к столу, пытаясь не привлекать внимание любопытных назойливых коллег. Дерек был слишком занят тем, что выуживал вилкой кусочки курицы с карри из пластикового контейнера, и не собирался на меня отвлекаться. Капля коричневого соуса повисла на его хипстерской бороде, и я с трудом сдержала смех. Еще через пару столов сидел Леонард и усиленно дул на чашку кофе, почитывая журнал конкурентов и собирая новые сплетни в энциклопедическую копилку памяти.
У нас не было кабинетов, как в других офисах. Наш отдел без разделительных стен напоминал творческую мастерскую или архитектурное бюро. Черные деревянные столы располагались вдоль одной стены с высокими окнами. Но вместо акварельной бумаги или синьки к этим рабочим местам прилагались современные плоские мониторы – один или два на место. Приноси ноутбук, подключайся и работай. А вместо того чтобы кататься по помещению на удобных офисных креслах, мы сидели на высоких табуретах. Энди надеялся, это будет мотивировать нас как можно меньше работать в офисе. Он считал, мы должны больше времени проводить на улице.
Устроившись напротив монитора и подключив фотоаппарат к серверу через вай-фай, я поймала взгляд Зайона и молча пригласила его подойти, слегка кивнув. Он спрыгнул со своего табурета и примостился рядом со мной.
Пока я искала на жестком диске фото Мики, которое только что скопировала, Зайон сидел, уткнувшись подбородком мне в плечо. Как только картинка открылась, он ахнул:
– Ты налетела на Мику Синклера?
Зайон работал в желтой прессе уже долгие годы, но до сих пор приходил в восторг от знаменитостей, особенно красивых. Он наклонился вперед, как будто хотел дотронуться до Мики через экран.
– Хм. Ты спросила его о расставании?
Вот какую новость я забыла!
Жесткие волосы Зайона практически лезли мне в глаза, и я чуть оттолкнула его.
– Ну нет.
На втором мониторе я набрала в строке поиска имя Мики. Первый выпавший заголовок звучал так: «Мика Синклер снова один?»
Меня сковало от противоречивых порывов. Я словно увидела слово «один» на тридцатифутовой неоновой вывеске. От мысли о якобы свободном Мике Синклере, который флиртовал со мной – тоже совершенно свободной, – у меня кровь закипела в жилах.
А вот слово «снова» вернуло меня к реальности, напомнив, что в новостях он появился только в связи с новой или, скорее, бывшей девушкой. Быть может, он и свободен, но велика вероятность, что флиртует он всегда и везде, даже во сне.
И все же я не могла сдержать улыбку, разглядывая восхитительно шаловливое лицо Мики на снимке. И хотя фото стало для него сюрпризом, вид у него был такой, как будто он одержал надо мной верх, а не наоборот. Как будто он подговорил меня сделать эту фотографию. И, черт возьми, как же он фотогеничен.
Зайон озвучил мои мысли:
– Он, безусловно, красив.
Я увеличила масштаб, и лицо Мики заполнило экран. Он стоял так близко, когда я сфотографировала его, что я захватила практически одно лицо. Как жаль – у него такое тело! Ах, эти глаза. Синие, как сапфиры. С переливами, как морские волны.
– Я убить готов за такую кожу. Удивительно ровный цвет. – Темная кожа Зайона была покрыта черными пятнами, как у Моргана Фримена. Для меня эта особенность была его неотъемлемой частью, но я знала, что он строг к себе. – Это несправедливо. Как будто его отфотошопили!
Я потрепала его по щеке.
– Ты прекрасен, Зайон.
Он закатил глаза.
– Можешь наложить фильтр, чтобы сделать взгляд выразительнее?
– Не уверена, что стоит напрягаться. Скорее всего, Энди не использует снимок.
Зайон кивнул на фото и благородно заметил:
– Если бы он на меня так смотрел, я бы тоже прикусил язык.
Я уперла локти в стол и опустила подбородок в ладони. Я была благодарна, что меня ободряюще потрепали по спине, и расстроена, что нуждалась в таком ободрении постоянно.
– Я не прикусила язык, Зайон. – Я огляделась, чтобы убедиться: нас никто не подслушивает. – Я понятия не имела, кто он такой.
– Что? – Он произнес это слишком громко, и проныра Леонард поднял на нас глаза. – Как же ты сфотографировала Мику Синклера, если ты не знала, кто он?
С этими словами он выпустил из клетки чудовище. Леонард встал из-за стола, держа кружку с кофе обеими руками.
– Ставлю десять баксов, что он подошел к тебе.
Я заморгала от изумления.
– Так и было. Откуда ты знаешь?
Он поставил кружку на мой стол.
– Мику Синклера тянет на папарацци, как мотылька на пламя.
Я вспомнила, как Мика оказался перед моим объективом и насколько странным мне показалось то, что он не заметил знаменитость поблизости от меня, зато заинтересовался моей персоной. Все совпадало. Хватит уже чувствовать себя особенной. И все же что-то выбивалось из общей картины.