И в какой-то момент начинает казаться, что можно себя особо не сдерживать. Можно орать, обзывать, унижать. Наказывать так и этак. Можно и бить, в принципе. А чего. Ничего страшного. Подумаешь. Одному подзатыльник, другого указкой по рукам, третьего говнюком назвать. Ничего с ними, оболтусами, не случится. Жаловаться никто не будет, как-то не принято это в сельской местности, не принято тут особо бороться за права человека. Построже, построже с ними надо. Человеческий материал требует суровой обработки.
В принципе, действительно, ничего обычно и не случается. Обычное дело. А тут вдруг - раз, и паренек повесился. Или отравился. Человеческий материал не выдержал обработки.
Вообще-то, если встряхнуться и еще раз перечитать эту новость, то как-то трудно во все это поверить. В то, что из-за стервозной, хамоватой математички убил себя пятнадцатилетний юноша. Не укладывается в голове. Ну, орет, ну, обзывает - да плевать. Плюнуть и растереть. Подумаешь, проблема. Отвесит оплеуху - пожаловаться родителям. В конце концов, забить на эту школу, перестать ходить - потом как-нибудь наладится (кстати, этот парень так поначалу и сделал). Трудно, трудно поверить в случившееся. Однако приходится. Потому что бывают люди, которые не умеют наплевать, нет у них этого спасительного пофигизма. А еще бывают люди, в том числе вот такие учительницы математики, служительницы абсолютного зла, которые умеют так морально подавить слабого молодого человека, что ему остается только лезть в петлю.
Дмитрий Данилов
Wed, Apr 11th, 2012, via SendToReader