Выбрать главу

Заметив странный костер позади, там, где они оставили поврежденный корабль товарищей, две пентеры, преследующие пиратов, резко повернули. Лучше они бы этого не делали! Тут все повторилось. Пираты бросились на них сзади как волк на ягненка. И вновь гибель кормчих, потеря управления, обстрел заслона. В тесном пространстве палубы морякам с десантниками, а особенно прикованным рабам, бежать было некуда. Затем последовало забрасывание пентер всем горящим и начало пожаров. Теперь подожженные пентеры уже ничто не погасит. Оба римских корабля полыхали, черный дым клубами вился по ветру. На фоне яркого пламени, воины, моряки и рабы объединили усилия, отчаянно пытаясь спасти свои корабли и свою жизнь.

Пиратские драккары проводили бы римские корабли до самого берега, но тут пришлось торопиться, так как на горизонте показалась очередная римская эскадра, перевозившая солдат. Удвоив усилия напоследок, пираты, при приближении очередной партии кораблей римлян все же убрались восвояси. На юг, в сторону открытого моря.

Карфагенских мореплавателей гнали прочь ужасные крики сгоравших заживо. Ветераны множества битв, которых обычно не трогали стоны раненых, они тем не менее содрогались от этой массовой какофонии ужасных звуков. Все молчали.

В результате этой вероломной атаки пиратов, одна римская пентера затонула, а две, горящие, сумели выброситься на берег. Кроме того, кое-кого с затонувшей пентеры сумели подобрать и спасти римские моряки. Но на каждой пентере была масса народа!

Три большие девяносто тонные пентеры были уничтожены. Даже выбросившиеся на побережье корабли сгорели до самого остова. В кровавой пене прибоя плавали обуглившиеся тела. Шестьсот рабов отдали богу души. Из шестисот моряков, морских пехотинцев и перевозимых легионеров уцелело чуть больше половины. Из них большая часть с ожогами и ранениями. И помимо этого переполненные корабли из следующей флотилии подобрать смогли немногих, так что в Испанию оставшиеся римляне попадут не скоро.

Воздух был пропитан дымом горящих кораблей — римляне получили сразу отличные похороны, в пламени, как и предписывал их погребальный обряд..

Пираты в этот раз очень торопились. Поэтому работали без предварительного подавления римских лучников. Не было времени на это. Ставка была высока. А от встречного обстрела у пиратов были жертвы. Трое убитых и с десяток раненых. Все имеет свою цену….

Глава 10

Сегодня вся Таррагона бурлила. Шум, суматоха, какой-то деревенский бедлам. Толпа гудела, словно растревоженный улей. В море показался огромный римский флот, направляющийся в городскую гавань. Старейшины и архонты города возликовали. Наконец-таки римляне прищемят хвост этим карфагенским варварам, которым боги давно уже уготовили роль рабов греков и которые этого упорно не понимают. А теперь снова Таррагона станет главным форпостом Рима на землях Иберии. Городская верхушка, люди хитрые и проницательные, спешно готовили комитет по торжественной встрече Гнея Корнелия Сципиона Кальва.

«Наш хор поет мотив старинный, И шампанское рекой, К нам приехал наш любимый Гней Корнелий дорогой!»

Прибывший «Вир Клариссимус» (Его Светлость) будет доволен!

Особенно много суетились так называемые «эллинархи» — городские архонты, ведущие свою роль по прямой линии от первых греческих колонистов. Этим они гордились, что отличаются от старейшин — потомков иберийских вождей, или же богачей смешанного происхождения. В Таррагоне уже давно перемешались и греки и варвары и жили бок о бок. Так как все жители, вне зависимости от национальности, преклонялись перед большими деньгами. Здесь тот, кто обманывал другого, гордился своей сообразительностью, а кто грабил, заявлял: я могуч!

Заметив по возбуждению горожан, что им ловить нечего, из города спешно сбежал небольшой карфагенский гарнизон. Состоящий из трех сотен ливийцев. Благо пока на них никто не нападал. Чему они были очень рады. И поспешили в Новый Карфаген так, что лишь пятки засверкали.

В гавани высадилось 4700 римлян. Почти целый легион. И вместе с ними самолично Гней Сципион. Флот должен был завтра двинуться в обратный путь. Теперь каждые шесть дней в таррагонскую гавань должно было прибывать по легиону.

Брата консула тут же пригласили на пир. Где во множестве звучали красивые тосты о дружбе народов Рима и Таррагона.

— Ты — олицетворение Великого Рима, господин, — произносили льстивые греки, по должности городские чиновники, а по натуре — гениальный мошенники.