Выбрать главу

Через некоторое время Елена вяло произнесла, “Ты собираешься рассказать конец истории? Об Австрийской Анне, которая была единственной краснокожей…”

“…ах, естественно осталась краснокожей до конца своей жизни, “ пробормотал Дамон. “Да, считалось, что Cardinal Richelieu был её возлюбленным”.

“Это случайно не злой кардинал из Трёх Мушкетеров?”

“Но, возможно, не настолько злой насколько он был изображён, и конечно способный политик. И как некоторые говорят, настоящий отец Луи…теперь перевернись”.

“Странное имя для короля”.

“Хм?”

“Что?”

“Я спросила тебя”

“Тебе сейчас тепло? Всё сделано,” сказал Дамон, неблагоразумно лаская самая высокую кривую область ландшафта под простыней.

“Эй!” Елена пришла в ярость, и Дамон, покрасневший, с мускулами как сталь под шелковистой кожей, сбежал. Через некоторое время он вернулся с большой порцией супа. Елена, прикрытая лишь простынёй, которую она превратила в тогу, взяла его. Она даже не пыталась ударить его, когда он повернулся спиной.

“Что это за место?” спросила она вместо этого. “Это не может быть Дунстан, они старая семья со старым домом. Они фермеры”.

“О, позволь, я называю это моим домом в лесу”.

“Ха, “ засмеялась Елена. “Я знала, что ты не спишь на деревьях”.

Дамон поймал себя пытающимся не улыбаться. Он никогда раньше не был с Еленой когда ситуация не была бы между жизнью и смертью. Теперь, если бы он сказал что понял, что ему важно её мнение, когда он массажировал её голой под простынёй, никто бы не поверил ему.

“Чувствуешь себя лучше?” спросил он.

“Так же как яблочно – куриный бульон”.

“Я никогда не услышу конец истории? Так ведь?”

Он оставил её на кровати, в то время как продумывал ночную рубашку, все размеры и стили, и халат, и шлёпанцы, и был рад осознать, что это была прогулка. От шелковистого женского белья до старомодной ночнушки и колпаков, в этом шкафу было всё.

Она выбрала длинную белую ночную рубашку из не большого количества скромной ткани. Дамон погладил королевское лазурное платье, подвязанное тем, что было похоже на подлинный шнурок от Валентина.

“Не мой стиль,” сказала Елена, быстро убирая это к другим халатам.

Не твой стиль рядом со мной. Подумал, удивлённый Дамон. И так, маленькая мудрая девушка. Ты же не хочешь соблазнить меня, чтобы жалеть об этом завтра.

“Ладно, пусть тебе приснится хороший сон”. Он остановился, поскольку она смотрела на него с удивлением и отчаянием.

“Мэт! Дамон, мы искали Мэта, я только что вспомнила. Мы искали его и я, и я…я не знаю. Я получила травму. Я помню падение, а потом я оказалась здесь.”

Потому, что я принёс тебя сюда, думал Дамон. Поскольку этот дом, лишь мысль Шиничи, поскольку единственное постоянное здесь – это мы двое.

Дамон сделал глубокий вдох.

Глава 31

«Позволь нам, по крайней мере, самим покинуть твою ловушку» Дамон обратил мысли к Шиничи. Елене он сказал:

- Да, мы искали того, как-там-его-зовут. Но так как ты пострадала, я хочу - я бы хотел попросить тебя - чтобы ты осталась здесь и отдохнула, пока я поищу его.

- Ты что, знаешь, где Мэтт? – это было единственное, что ее интересовало.

- Да.

- Идем прямо сейчас?

- Я думал, что пойду один.

- Нет,- сказала Елена. - Я должна найти его. И тебя одного не отпущу. Ну что, пошли?

Дамон вздохнул.

- Хорошо. В чулане есть одежда, которая тебе подойдет. Джинсы и вещи. Я возьму их. Видимо, я не смогу уговорить тебя лечь и отдохнуть, пока буду искать его.

- Я все равно пойду с тобой, - серьезно сказала Елена.

Он пошел и взял кучу обещанной одежды, а потом отвернулся, когда Елена надевала что-то похожее на джинсы и рубашку Пендлтон, которую она носила, целую и невредимую. Затем они покинули дом, Елена бытро расчесывала волосы, но все время оборачивалась.

- Что ты делаешь?- спросил Дамон, как раз тогда, когда решил понести ее.

- Жду, пока дом исчезнет.

А потом он выдал ей свое лучшее «О-чем-ты-говоришь?»

- Смотри,- сказала она,- джинсы Армани, просто мой размер? Кофточки Ла Перла, тоже самое? Рубашка Пендлтон, больше на два размера, прямо такая же как я носила? Это либо склад, либо волшебное место. Ставлю на волшебство.

Дамон поднял ее, чтобы она замолчала, и пошел к пассажирской двери Феррари. Он задавался вопросом, в настоящем ли они мире или в одном из миров Шиничи.

- Он исчез?- спросил он.

- Ага.

«Какая жалость», подумал он. Он бы оставил его.

Он мог попытаться пересмотреть сделку с Шиничи, но были другие, более важные вещи, о которых стоило подумать. Он слегка сжал Елену, думая об этих самых вещах.

В машине он кое в чем убедился. Во-первых, тот щелчок означал, что Елена застегнула ремень безопасности надлежащим образом. Во-вторых, то, что двери были заблокированы от основого управления. И в-тертьих, он вел машину вполне медленно. Он не думал, что кто-то на месте Елены стал бы пытаться выпыгнуть из машины в ближайшем будущем, но он не рисковал.

Он понятия не имел, как долго действует заклинание. Елена, в конце концов, выйдет из амнезии. Было бы логично, поскольку он, как предполагалось, бодрствовал гораздо дольше ее. Вскоре она вспомнит…что? Что он затащил ее в Феррари против ее воли (плохо, но простительно)? Что он дразнил Майка или Митча, или как его там и ее на поляне? У него самого были расплывчатые воспоминания о произошедшем.

Он хотел бы знать правду. Когда он все вспомнит? Он окажется в лучшем положении, как только это случится.

Едва ли возможно, что Мак переохладился от метели среди лета, даже если он ещена поляне. Была холодная ночь, но худшее, чего мог ожидать парень - ревматические боли в восьмидесятилетнем возрасте.

Жизненно важно было то, что они не нашли его, ведь он мог рассказать весьма неприятную правду.

Дамон заметил, что Елена повторяет один жест. Прикосновение к шее, гримаса, глубокий вдох.

- Тебе плохо от езды?

- Нет, я …- в лунном свете он мог увидеть ее появившийся и исчезнувший румянец; мог ощутить ее жар рядом со своим лицом. Она вспыхнула. - Я объясняла…- сказала она, - то чувтсво …слишком много. Вот что это значит теперь.

Что было делать вампиру?

Сказать, мне жаль, я бросил это ради Moonspire? (это вроде ночь перед летним солнцестоянием, об этом говорилось в 4 книге, в эту ночь грань между реальным миром и другим почти стирается, ну и т.д.)

Сказать, мне жаль - ты будешь ненавидеть меня следующим утром?

Сказать, к черту это утро; это место всего в двух дюймах?

Но что, если они доберутся туда и обнаружат, что что-то действительно произошло с Mutt—Gnat—the boy (парнем-Дураком-Комаром)? Дамон сожалел бы об этом не больше двадцати секунд. Елена же нашлет на него небесных духов. Даже если никто ей не верил, Дамон верил.

Он обнаружил, что говорит так же гладко, как когда-то говрил с Пэйдж или с Дамарис:

- Ты мне доверяешь?

- Что?

- Доверишься ли ты мне еще на пятнадцать-двадцать минут, чтобы пойти в определенное место, я думаю, как же его зовут?

«Если он там - ставлю на то, что ты все вспомнишь и больше не захочешь меня видеть - тогда ты избавишься от долгих поисков. Если на поляне не будет ни его, ни машины, то день можно считать удачным, и Дурак выиграет приз всей жизни, мы продолжим поиски».

Елена пристально на него посмотрела.

- Дамон, ты знаешь, где Мэтт?

- Нет,- хорошо, это достаточно честно. Но она была как яркая безделушка, или маленькая гвоздика, и более того, она была умна…. Дамон прервал свои рассуждения об интеллекте Елены. Почему он думает поэтично? На самом ли деле он сходит с ума? Он уже думал об этом - или нет? Не доказывает ли, что ты не сумасшедший, то, что ты думаешь, что ты сумасшедший? Настоящие безумцы никогда не сомневаются в своем здравомыслии, правильно? Правильно. Или сомневаются? И, безусловно, все эти разговоры с самим собой не могут быть хорошим знаком для кого угодно.