– Могу выиграть, но предлагаю ничью!
Я ответил:
– Не согласен.
И мгновенно уснул.
Разбудил меня звук шлепка, словно кто-то убил комара. Это Супер хлопнул себя по лбу: «Ёлы-палы! У меня же стрелка забита с Витюней!» Витюня был видным представителем Химмаша. Неявка на «стрелку» сулила несмываемый исторический позор… «Сверим наши часы!» Показания, как ни странно, совпали – 7:15 непонятно чего. Но Супер вдруг успокоился. Он пощёлкал на калькуляторе и пришёл к выводу: «Нормально – успеваем. Если без задержек».
В Нью-Йорке Супер купил тёплый вязаный бронежилет, в котором стал похож на милого бюргера. Где бы мы ни садились, рядом с нами неотвратимо возникали подозрительно эффектные длинноногие дамы. Не такие, конечно, красивые, как Марина Корзова, но всё же… Они будто сговорились нести бессонное дежурство в пунктах наших посадок, прикуривая, сгибать долгие шеи, не потупляя наглых и беззащитных глаз. И всякий раз я был вынужден удушать в Супере благородный позыв разделить одинокую дамскую участь. В противном случае нам пришлось бы годами летать по кругу, строго на Запад, отматывая назад Сашины грехи перед главбухом Еленой.
Над Тихим океаном Супера стало глодать жестокое сомнение в правильности эксперимента. Он загрустил:
– Вот если бы через космос, по орбите…
– Тебе денег на ракету хватит?
– Не хватит – у Проктера подзайму.
– Это кто? Который «Проктер энд Гэмбл»?
Супер кивнул.
– Ты знаком с доктором Проктером?
– Фактически это мой лечащий врач.
– Может, тогда и Гэмбла привлечь?
– Увы! – Супер был печален. – Гэмбл старенький, сильно хворает…
На третьем или четвёртом витке кончился «Хеннесси», и Супер предложил возвращаться. По его расчётам, на «стрелку» с Витюней мы едва поспевали. В аэропорту «Кольцово» нас пыталась обаять белокурая креолка, но мы остались непреклонны. Супер купил в киоске вишнёвый сок, и мы рванули на такси к озеру Шарташ. По дороге он дважды звонил Елене. Судя по некоторым репликам («Скучаю, как сумасшедший…», «Акцептируй всю сумму!», «Обожаю…»), большому личному счастью пока ничто не угрожало.
Невдалеке от Шарташского парка мы отпустили такси и побрели навстречу року. Рок в облике мордатого Витюни выглянул из чёрного джипа и крикнул:
– Почему вдвоём?
– Мы без пушек, – устало ответил Супер.
– Зашибись! – обрадовался Витюня, вылезая наружу. В его руках блеснул никелированный ствол. – Гони грины! Триста кусков за Байконур!
– Обломись, Витя. Байконур уже проплачен. И Плесецк тоже.
– Я два раза не повторяю.
– Я тоже.
Витюня выстрелил не целясь.
«Триста лет тоски мордовского народа!» – горестно прошептал Саша Супер и рухнул замертво. Его чудесный вязаный бронежилет набухал вишнёвым соком.
Настал мой черёд погибать. Но за миг до второго залпа я припомнил скромные чемпионские достижения по бесконтактному дзюдо и применил нужный приём. Ясное дело, Витюня промахнулся.
… В шестой раз Витюня промахнулся как-то неудачно, испортив своё розовое пальто из кашемира. После чего решил на меня плюнуть. Но не попал. Одним мощным прыжком он подскочил к лежащему Суперу и сделал контрольный выстрел. Но промахнулся. Саша, пока лежал без дела, успел пронаблюдать и усвоить бесконтактное дзюдо…
В город ехали вместе на Витюнином джипе, обсуждая котировки монгольской валюты. Новую «стрелку» забили на День Конституции.
Я вышел возле магазина «Мария», съел бутерброд с колбасой за четыре двадцать и вернулся на работу. Там, как обычно, всё было спешно. По случаю скорого Рождества коллеги срочно разучивали танец менуэт. Веруня сияла, как солнце над Эмиратами. Марина Корзова источала прохладу и тишину. Оксану не портили даже веер и плейер.
– Ты не забыл, у тебя завтра встреча с Селиным? – напомнила Вера. – Но, кажется, Лариска ещё статью не написала.
Я включил компьютер, и сразу четыре е-мейла из чудной, дымчатой, самой благополучной страны известили, что там кто-то неотложно нуждается во мне. Забытый на столе пейджер томился непрочитанным сообщением: «Позвони, пожалуйста, домой!» Я взглянул на часы и ощутил неизбежную близость большого личного счастья.