— Кэсси, открой мне, — постучал Алекс.
— Тебя, оказывается, волнует только цена, которую могут дать за Мелли?
Наступило молчание.
— Ты не права. Но в тот момент единственным аргументом для моей сестры мог быть только этот.
Затем Кассандра услышала его шаги по коридору.
Она расплакалась. В этом доме, похоже, некому защитить не только Мелли, но и ее, и детей.
— Не надо плакать, миссис Кэсси.
Кассандра услышала шепот за дверью и вскоре уже рыдала на широкой и мягкой груди, словно обиженная девочка.
— Ты плачешь совершенно напрасно.
— Почему? — Кассандра взглянула на тетушку Хэппи.
У нее были добрые темные глаза, и от нее вкусно пахло теплым хлебом и травами.
— Никто и руку не поднимет на малютку Мэлли, мэм.
— Но…
— Каттер еще никого никогда не ударил. Он просто заставляет миссис Элоизу так думать. Он уже отвел малютку Мелли в ее дом. Так что все в порядке. И все счастливы.
— Ничего себе счастье! — воскликнула Кассандра.
— Да, с тех пор, как умер хозяин и пришел Каттер, наша жизнь стала намного легче. Тогда никто не хотел прислуживать в доме, кроме меня. Я с миссис Элоизой еще со времен ее молодости, и я видела, как ей было тяжело. Она вышла замуж за плохого человека, а потом лишилась всех детей. Конечно, лучше было бы, если бы Мелли и Эстер не были в доме, но ничего не поделаешь.
— Почему она их так ненавидит? — спросила Кассандра.
— Потому, что они — дети хозяина, умершего Филиппа Домьера.
Кассандра удивленно посмотрела на тетушку Хэппи.
— Ты не знаешь белых мужчин. Так же, как сегодня этот похотливый писатель гонялся за Мелли, так и старый хозяин все годы приставал к Саре.
Сара? Кассандра вздрогнула. Это та женщина, которая убила себя, когда ее хотели разлучить с ее детьми. И что это за человек Джин Филипп, который не хотел позаботиться о своих собственных детях? Значит, всякий раз, когда Элоиза видит этих девочек, она вспоминает, что муж изменял ей с темнокожей служанкой.
— Но ведь девочки не виноваты в том, что родились от такой связи?
— Конечно, мэм. Только пусть все, что я вам рассказала, останется между нами. Пока миссис Элоиза считает себя здесь главной, она счастлива, и нам тоже немного легче жить.
— Не волнуйся, я никому не скажу, — пообещала Кассандра.
— Даже если ты очень обидишься на миссис Элоизу?
— И тогда тоже.
Удовлетворенная тетушка Хэппи направилась к выходу.
— И не надо больше плакать. Это вредно для твоего ребенка.
— Что, Бенджамин стал капризным?
— С ним все в порядке. Ему все поют песни, и он очень хорошо их слушает. Я говорю о другом ребенке.
Кассандра провела рукой по животу. Уже все в поместье знают о ее беременности.
В этот же день к Кассандре зашел и мистер Каттер. Он присел на диван, снял шляпу и стал нервно теребить ее своими веснушчатыми ладонями.
— Я слышал, миссис Кэсси, — наконец, начал он, — что вы плакали над участью Мелли. Хочу, чтоб вы узнали, что я ни разу не притронулся к девчонке. Я ведь знаю, что когда миссис Элоиза остынет, она уже не захочет причинить вреда ни одной живой душе.
Кассандра засомневалась в правоте Каттера, но спорить не стала.
— Просто у нее самой очень тяжелая жизнь, как вы видите. Миссис Элоиза — порядочная женщина, но она вышла замуж за человека, который никогда не пытался сделать ее счастливой, плохо относился к ней. Вот у нее и испортился характер. Но если дать ей время, — он продолжал мять края шляпы своими пальцами-сардельками, — она постепенно забудет все эти годы горя и печали.
«О, боже мой! — подумала Кассандра. — Похоже, что он влюблен в нее».
— А вы не боитесь, что она обнаружит ваш обман?
— Нет, — улыбнулся Каттер. — Я просто объясню ей, что выполняю ее приказы там, где плач и крики не будут слышны и не ранят ее нежное сердце.
«Вот это да, — подумала Кассандра. — Разве он не понимает, что женщина, отдающая такие приказы, не может обладать нежным сердцем?»
— Я думаю, что это у вас нежное сердце, мистер Каттер.
Каттер покраснел и поднялся к выходу.
Вечером ее попытался еще раз успокоить Алекс.
— Я знаю, что ты сегодня плакала из-за всей этой истории. Так вот, я ходил выяснять и обнаружил, что Каттер вообще никогда не пользуется кнутом.
— Я уже знаю. Но об этом нельзя говорить Элоизе, как мне сказали.
Алекс вздохнул.
— Да, Каттер — первоклассный работник. На его месте я подыскал бы что-нибудь получше.
— Он любит твою сестру.
— Чепуха, — отозвался Алекс. — Он не настолько глуп.