Выбрать главу

— Значит, еще много слов и мало дела…

— Все мало, все мало… А какое ко мне отношение? Я руководитель, а меня сваливают в общую кучу… Разве это порядок?

— Да ты о чем? О какой куче?

— Взять ту же электрическую учебу. — Хворостянкину было жарко, и он, разговаривая, снял полушубок. — Я, конечно, не против изучения техники, без нее жить далее невозможно, но надо же, Сергей Тимофеевич, иметь подход к людям. — Он вытер папахой лоб, расчесал пальцами взъерошенные волосы. — Посуди сам. В нашей станице охотников изучать электричество набралось человек шестьдесят, а председателей колхозов среди них всего трое. А кто такие остальные? Человек десять будут парторги и бригадиры — тоже руководящие товарищи. Есть человек десять пожилых людей. А человек тридцать — это же станичные парни и дивчата, которые тут же технику изучают и тут же влюбляются… И вот я, председатель колхоза, должен сидеть рядом с этой молодежью и заниматься изучением электричества! Это же подрыв всего…

— Никакого подрыва не вижу… Да и что тут такого?

— А то, Сергей Тимофеевич, что мой авторитет…

— А-а… Старая песенка. Плохо, плохо ты перестраиваешься…

— Нет, послушай, — стоял на своем Хворостянкин. — Ты вот в армии был. Порядки армейские лучше меня знаешь. Почему, скажи, в армии строго соблюдается… это, как его… как же его… ну, когда старший начальник…

— Ты хочешь сказать — воинская субординация? — подсказал Сергей.

— Во-во! Почему она существует?

— Потому, что это армия, — сказал Сергей, вставая. — А ты имеешь дело с колхозниками.

— А ежели, допустим, преподаватель вызовет к доске и спросит, а тут, как назло, что-нибудь такое в технике забудешь и не сумеешь правильно ответить? — спросил Хворостянкин, печально склоняя голову. — А молодежь, известное дело, сразу на смех… Куда это годится?

— Да, это никуда не годится… Значит, надо отвечать так, чтобы никто не посмел смеяться…

— Тебе, вижу, смех, а у меня вот тут все это сидит. — Он ударил кулаком в грудь, потом встал, надел полушубок. — Все одно, рядом со всеми не сяду — так передай и Кондратьеву.

— Ежели сам не сядешь — заставим… Применим субординацию.

— Силой меня обучить нельзя.

— Да, Татьяна Николаевна права, подковать тебя нужно… а то споткнешься.

Хворостянкин злился и не стал отвечать. Он примостил на голову папаху, сердито покосился на Сергея, видимо хотел еще что-то сказать, но в кабинет вошли Костя Панкратов и Кондратьев. Хворостянкин кивком головы поздоровался и, не надевая бурку, вышел.

— Сергей Тимофеевич, я не опоздал? — спросил Костя, поправляя на голове кубанку, из-под которой на лоб спадал влажный чуб. — Вот погодка для озими!

— Ну, как наш «перестроившийся»? — спросил Кондратьев, обращаясь к Сергею и поглядывая на стоящую у дверей бурку Хворостянкина. — Беседовали?

— Был разговор, и весьма откровенный… Я тебе потом подробно расскажу.

— Я догадываюсь: учиться не хочет? Мне думается, что о тех, кто будет увиливать, подобно Хворостянкину, следует рассказать в газете. У меня уже есть два заявления: одно прислал Скиба, а другое — Волошин из колхоза «Свобода». Оба председатели, и оба отказываются посещать технические курсы. И ты думаешь, какие мотивы? Очень простые: колхозом можно руководить, но зная электричества… — И обратился к Сергею: — Вот какая к тебе просьба. Скоро придет сюда Прохор Ненашев. Он специально приехал в Рощенскую. Я с ним беседовал и направил к тебе. Ненашев предлагает послать на ферму бригаду электриков, хотя бы двух человек, и этим ускорить монтажные работы. Он изъявляет желание ехать сам и просит себе в помощники — знаешь кого? Ирину… Это уж я не знаю, поедет ли твоя жена или кто другой, но послать людей нужно. Вот я и прошу: обсудите этот вопрос вместе с Прохором.

Сергей утвердительно кивнул головой, потом вынул из нагрудного кармана записную книжку и что-то пометил в ней.

— И еще запиши вот что, — сказал Кондратьев. — Ты этого молодца из «Дружбы» хорошо знаешь? — кивнул на Панкратова. — Ему нужна рекомендация для вступления в партию. Одна будет моя, и если ты дашь вторую, то третью он возьмет в комсомоле…