Провокатор. Этот невыносимый Темный искренне забавлялся тем, какое влияние он оказывает на меня. Ненавижу! Готова кинуть его камзол на пол и потоптаться по нему от души. Еле-еле сдерживаю порыв.
– Идите, мисс Антис, – ректор садится за стол и делает вид, что меня уже нет в кабинете.
Я сжимаю челюсти и выхожу из комнаты. Еще до того, как за мной захлопывается дверь, мне вслед летит напоминание:
– Вечером жду документы на ребенка.
Пересекаю приемную, в которой никого нет. Секретарша определенно уже пошла разносить слухи по академии. От этого настроение еще больше портится. Хотя чего я ожидала с таким начальником?
Оставшуюся часть дня трачу на то, чтобы отнести в чистку одежду Темного и прикупить по случаю пару ингредиентов для зелий в нашу с Варгусом работу. К ректору не возвращаюсь – рабочий день окончен. Остается только занести документы.
Няня очень уважительно рассказывает мне обо всем, чем они с Алланом занимались. Сын был воодушевлен проведенным днем и взахлеб перечислял, какие рисунки он успел нарисовать. Мы договорились, что завтра они сходят к стойлам виверн и, может быть, даже поучаствуют в кормлении. Леди Корнуэлл прощается, а я тяжело опускаюсь на стул.
– Мамочка, ты устала? – Аллан залезает ко мне на колени и обвивает мою шею своими маленькими ручками.
Все печали и недовольства будто смывает с души. В груди разливается бесконечное чувство любви и радости, которую могут подарить только дети.
– Когда ты вот так меня обнимаешь, я могу хоть горы свернуть! – прижимаю сына к себе и тихо говорю ему на ухо.
Этот егоза слезает с колен и подпрыгивает:
– Няня сказала, что у драконов один глаз во-о-от такой огромный! – он разводит руки в стороны, чтобы показать весь масштаб глаза.
Я отвлекаюсь на секунду – только чтобы взять документы из комода. Темный требовал их вечером. Идти к нему очень не хочется, но если не сделаю этого, с Темного станется самому зайти ко мне, чтобы узнать, почему его приказы не выполняются. Я и так подзадержалась. Сбегаю, отдам и вернусь. Быстро.
Внезапно взгляд Аллана становится расфокусированным. Он моргает несколько раз, зрачок становится вертикальным, а на кистях рук появляются тонкие чешуйки. Не может быть! Пять лет – это слишком рано для первого превращения. Слишком неожиданно. Документы выпадают из моих рук.
Глава 8. Приличия
Кидаюсь к Аллану и обхватываю щеки своими ладонями. Заглядываю ему в глаза и тихо-тихо шепчу:
– Сынок, милый, – я выпускаю немного света, чтобы вернуть его в сознание. – Я рядом. Ничего не бойся, возвращайся ко мне.
По лицу Аллана пробегает волна чешуек, а взгляд становится все более драконьим. Он цепляется за мои руки своими пальцами, на которых уже появились когти. Хочет убрать мои ладони, царапает до крови.
Мне нельзя сейчас сдаваться. Он не должен от меня уйти. Если сознание не удержать, то он уйдет в неконтролируемый оборот. И это будет конец. Как для Аллана, так и для меня. Не переживу, если с ним что-то случится.
Я чуть сильнее вливаю свет, прикасаюсь губами к его лбу. Хватка его пальцев ослабевает. Они соскальзывают с моих исцарапанных предплечий и безвольно повисают. Аллан обмякает у меня в руках. Мне повезло на этот раз. Я была рядом. Я смогла достучаться. А что будет, если в следующий раз не выйдет?
Слезы страха и безвыходности подступают к глазам, в горле образуется ком, который я никак не могу проглотить. Судорожно вдыхаю и тихо хлюпаю носом, прижимая к своей груди уставшее детское тельце. Аллан тихо и спокойно посапывает во сне – откат от приступа.
Переношу его на кровать и аккуратно укрываю. Поддерживая аккуратно голову сына, вливаю в него зелье, которое должно на сутки стабилизировать его состояние. Но сейчас никто бы мне не смог точно сказать, сколько продлится эффект. В книгах описаны два случая превращения детей в драконов. Никто из них не выжил.
Сердце сжимается и, кажется, даже перестает на какое-то время биться. Никак не могу отойти от Аллана. Вглядываюсь в его лицо, будто боюсь увидеть хоть малейшие признаки того, что снова начинается приступ. Но сын мило улыбается во мне и прижимает к себе фигурку дракона, которая непременно должна лежать рядом.
В тишине слышно, как потрескивают свечи. Магический воск неравномерный, после восстановления иногда формируются более плотные участки, которые требуют больше тепла для плавления и сгорают с крошечным взрывом.
Когда убеждаюсь, что опасность миновала, обрабатываю раны от когтей на руках, сцепив зубы и сдержанно шипя от того, насколько щиплет. Заматываю располосованные предплечья бинтами и натягиваю домашнее платье.