Выбрать главу

Мама даже слышать об этом не хотела, но Фейт видела, с какой катастрофической скоростью теряет она здоровье, и, несмотря на свой собственный страх, убедила маму, что со всем справится.

— Это же ненадолго, — уговаривала она ее. — И тем более это время почти целиком приходится на школьные каникулы. И потом, мне будет с кем пообщаться…

Они обо всем договорились. Но в тот самый день, когда мама уже должна была ложиться в больницу, было принято решение, что Фейт отправится не в местный детский дом, а в тот, что находился за пятьдесят миль оттуда.

Фейт и сейчас помнила, какой ужас она испытала при этом известии, но страх за мамино здоровье оказался сильнее. Хуже было то, что она не могла навещать маму даже после операции — до тех пор, пока она не выздоровеет.

Воспитатели были очень добры к ней, но Фейт столкнулась с неприкрытой враждебностью группы девочек, которые жили в интернате постоянно.

Ей разрешали звонить маме, но она ни слова не сказала о том, что эти девочки постоянно запугивали ее и требовали денег. Мама не должна была за нее волноваться, потому что для выздоровления ей требовались силы и спокойствие.

Через неделю после ее появления в детском доме состоялась экскурсия — воспитанниц повезли смотреть «Хаттон-хаус» и его сады. Фейт ужасно волновалась. Ее отец был архитектором, и девочка мечтала пойти по его стопам, но прекрасно понимала, что скудные доходы матери никогда не позволят ей поступить в университет.

Удовольствие от поездки испортило одно: девочки, которые так откровенно ее ненавидели, тоже поехали. Что их привлекало в архитектуре неизвестно. Фейт постоянно слышала от них, как именно они развлекаются: время от времени выбираются в город и воруют в магазинах.

— Почему ты никому не расскажешь? — спросила Фейт у девочки, которая ей это рассказала.

Та пожала плечами:

— Они прибьют меня, если узнают, а, кроме того, Чарлин уверяет, им все равно ничего не будет. Максимум, что им светит, это суд по делам несовершеннолетних.

— Всего лишь? — воскликнула пораженная Фейт, но девочка снова лишь пожала плечами.

— Брат Чарлин уже сидит в доме предварительного заключения несовершеннолетних преступников. Он говорит, что это круто, что они могут делать все что угодно. Его посадили за то, что он угнал машину. Чарлин это не нравится, она считает, нет ничего хуже воровства. А вот стащить какую-нибудь мелочь из магазина — это можно.

Фейт была в смятении. Девочкам нравилось дразнить ее и издеваться над ней, но болезнь матери давала ей силы игнорировать их нападки и отвечать достойным молчанием.

Однако кража из ее комнаты крошечного серебряного кораблика, который подарила ей мама, а ей он достался от отца, была сильным ударом. Фейт знала, кто это сделал, и сообщила о краже.

До «Хаттон-хауса» можно было дойти пешком, но их повезли туда на автобусе. Фейт до сих пор помнит тот восторг, что охватил ее, когда она впервые увидела дом.

Спроектированный Лютенсом, он хранил какой-то сказочно-рыцарский дух, хотя Фейт сразу отметила почерк известного архитектора. Пока другие девочки со скучающими лицами слонялись по зданию, Фейт с неподдельным восторгом исследовала каждую комнату, и когда она во второй раз скользнула в кабинет, чтобы получше разглядеть его, Филипп Хаттон и заметил ее.

На вид ему было чуть больше семидесяти. Худой, аскетичного вида элегантный мужчина, с добрыми и мудрыми глазами и приятной улыбкой. Фейт сразу привязалась к нему. Она провела с ним остаток дня, слушая рассказы об этом удивительном доме и его истории, впитывая буквально каждое слово и в ответ рассказывая о своей жизни.

С большим трудом Филипп уговорил воспитательницу оставить Фейт после того, как остальные уехали, на чай.

— Но как она доберется домой? — протестовала женщина.

— Мой шофер доставит ее, — ответил Филипп.

Фейт улыбнулась, вспомнив благородство и аристократизм, которыми, казалось, был наполнен воздух возле Филиппа.

Фейт помнила каждую минуту того вечера.

Филипп отправил ее под присмотром экономки наверх, «помыть руки». Когда девочка вернулась, то обнаружила, что он уже не один.

— А, Фейт! — воскликнул Филипп. — Спускайся скорее и познакомься с моим крестником, Нэшем. Он приехал сюда на лето. Нэш, поздоровайся с Фейт. Она поклонница Лютенса.

Так все началось. Один взгляд на Нэша — высокого, невообразимо красивого, мускулистого, со светлыми волосами и зелеными глазами и почти физически ощутимой аурой мужской силы и сексуальности, — и Фейт влюбилась без памяти. А, как же иначе?