Выбрать главу

Лейба-паша в камуфляже и чалме, костры, запах баранины. Казни. Лес, голод. Красноярск. Нижний Новгород. Москва. Патрули. Сопротивление. Виктор с Подбельской. Убежище. Военная часть.

Отец Михаил нащупал на груди под курткой крестик…

«Прости, Господи — прости, Господи — прости, Господи…»

Опустил руку ниже…

«Прости, Господи — прости, Господи — прости, Господи…»

— Христос акбар! — закричал отец Михаил.

А КТО МЕНЯ УВОЛИТ?

В нашем региональном офисе неплохо: начальство понятливое, зарплата высокая, под новый год конвертик и банкет.

Человек я наблюдательный, многое подмечаю. Оператор БД Лена пополнела. На собрании старший менеджер одобрительно просматривал мой отчет. Охранник сменил галстук с пятном. Магнитный замок на двери не барахлит. В столовой чаще дают свиной шницель с глазуньей.

Появился новый молодой сотрудник, проявил себя, ему сулили перспективы, но через месяц он уволился. Осталась после него только большая темно-синяя кружка с золотой надписью «Виктор».

Обедаю я в столовой, потом пью чай в кухоньке напротив нашего кабинета. Там есть микроволновая печь, холодильник, кофеварка, рядом стоят два десятка кружек. Сотрудники не обращают внимания, в чью кружку наливают кофе, главное помыть ее после себя и поставить на место.

Как-то раз увольняли менеджера. Он работал за компьютером, пил кофе, ему позвонили, попросили зайти к начальству. Вернулся он безработным. В конце дня я заметил, что на столе у бывшего сотрудника стоит темно-синяя кружка с надписью «Виктор». Я сполоснул ее и поставил у кофеварки, не придав этому обстоятельству особого значения.

На следующий день после обеда я пил чай за столиком в кухне, зашел старший менеджер, поздоровался, налил кофе. Мы успели обсудить один организационный вопрос, когда музыкально тренькнул его мобильный телефон. Старший менеджер извинился, ответил на звонок, тут же лицо его помрачнело, он вскочил и ушел без объяснений. Я сполоснул за ним кружку с надписью «Виктор». Вечером прошла информация, что старшего менеджера уволили.

Спокойствие мое было нарушено. Видимо, существовала связь между темно-синей кружкой с надписью «Виктор» и необоснованными увольнениями.

Теперь я следил за кружкой. Как назло — из нее никто не пил. Проверять ее действие на себе не хотелось, и я решил угостить кого-нибудь чаем.

Женщины в нашем региональном офисе меня недолюбливают — считают занудой и карьеристом. Особенно невзлюбила меня Светлана из отдела сертификации. Признаюсь, с волнением наливал я чай Светлане. Поставил кружку ей на стол, произнес примирительную фразу, Светлана при мне сделала глоток. Телефонный звонок, вызов к начальству, увольнение.

Я был потрясен — кружка действовала! Сначала хотел ее разбить, но передумал.

За три месяца уволили пятерых, они пили из кружки.

Новому старшему менеджеру не понравилась моя уверенность в разговоре с ним. Новый старший менеджер уволен. Оператор БД Лена на шестом месяце беременности — мешает работать — уволена.

На меня свалилось много работы — из-за частых увольнений не хватает сотрудников.

В соседних фирмах говорят, что у нас текучка.

Надоел охранник и заместитель директора.

В секретариате много лишнего народа.

По утрам в нашем региональном офисе тихо.

В отделе кадров очередь из новых сотрудников, они никогда не отказываются, когда я предлагаю им кофе.

Теперь мы остались вдвоем с генеральным директором. Сидим в опустевшем офисе, на кухоньке, обсуждаем нехватку кадров. Я предложил ему кофе…

Пока директор подписывал свое увольнение, я тоже отпил из темно-синей кружки с надписью «Виктор».

ПАНДЕМИЧЕСКИЙ ПОРОГ

В дорогу беру упаковку из десяти антисептических марлевых масок и электронный термометр. По пути от улицы Маркова в Дмитрове до улицы Кировоградской в Москве я встречу несколько тысяч человек, десятки из них точно будут заражены. Как видите, предосторожность не излишняя, в средствах массовой информации объявили, что вирус уже в Москве, и что во Владивостоке есть смертельные случаи.

Моя температура при пробуждении тридцать шесть и четыре, как и у многих людей до завтрака.

У вокзала в Дмитрове моя температура выравнивается к обычным тридцати шести и шести.

Еще по-утреннему сумрачно, но перед «Икшей» взойдет солнце и нагреет левую сторону электрички, поэтому я сажусь справа, но не у окна, там может продуть. Маску я надевать пока не стану. Могут побить гопники из Долгопрудного. Непосредственный контакт — неприемлем, и я иду на осознанный риск, все-таки большинство зараженных сконцентрировано в московском метро.