Выбрать главу

Казалось бы, от этого места следовало сделать только один шаг, чтобы доказать обратное. Ведь очень просто проверить и выяснить, существуют ли на самом деле эти больные, которые записаны в документах, лечились ли они в действительности. Даже те, кто умер, тоже не исчезли бесследно. Остались и документы, и свидетельства о смерти у родственников. Но такая проверка, разумеется, не была произведена (право же, не зря мы упразднили народный контроль). И газета «Советская Россия», обобщив фантастические обвинения, опубликовала клеветническую статью «Метастазы приписок».

Отреагировав на нее, прокурор республики дал санкцию на возбуждение уголовного дела. И тогда стало ясно, что ретивые контролеры перестарались: им нужно было лишь тихо снять меня с работы, а прокурору нужно было по такому факту, по крайней мере, усадить в тюрьму. Но юридическая процедура даже в нашем обществе отличается по своей форме от бездоказательных манипуляций народного контроля. Помните — Шекспир устами Короля Лира изрек: «И злая тварь милее твари злейшей». Самая бесшабашная статья в газете еще не является законодательной формулой обвинения. Последующие прокурорские расследования, восемнадцать комиссий от всех мыслимых и немыслимых инстанций все же установили истину. И пришлось расстаться с должностью не мне, а моему главному контролеру-зачинщику, заместитель же главного редактора «Советской России» вынужден был перейти на другую работу. Впрочем, газета отдыхала недолго и вскоре обратилась к следующей теме, напечатав знаменитую статью Нины Андреевой.

Вся эта история, несомненно, была хорошо известна тогдашнему партийному аппарату во всех подробностях. Конечно, мы пережили немало, но время врачует раны, и вскоре наши сотрудники, да и я сам забыли об этом нелепом приключении. Солдат партии «демобилизовался» из рядов обкома КПСС, перешел на низовую работу, и жизнь вошла в обычную колею.

И вот в разгар избирательной кампании, когда на опровержение просто не хватило бы времени, злополучная статья была моими оппонентами изъята из архива, размножена на ротопринте, развешана на заборах и разбросана казенными активистами в почтовые ящики избирателей. Однако пропагандистский эффект не получился, поскольку тысячи избирателей участвовали в свое время в моей защите, направляя письма и телеграммы в различные инстанции.

Одновременно с распространением этой фальшивки я неожиданно получил возможность выступить в воинской части со своей предвыборной программой. Это оказалось очень кстати, потому что, как я уже говорил, организационный запрет неоднократно перекрывал мне дорогу в различные производственные коллективы, тем более — в воинские части. После выступления мне, естественно, задавали вопросы. В частности, местный политработник осведомился, имею ли я моральное право выставлять свою кандидатуру в народные депутаты РСФСР, если такая уважаемая газета, как «Советская Россия», в свое время разоблачила мои злодеяния.

Отвечая на этот явно заготовленный вопрос, я упомянул сначала о прокурорских расследованиях и о восемнадцати комиссиях, доказавших мою невиновность, а в заключение сказал, что клеветническая статья в «Советской России» не только не порочит меня, но еще и является предметом моей самой высокой гордости, ибо эта газета оклеветала таких величайших людей, как Андрей Дмитриевич Сахаров, Александр Исаевич Солженицын, Борис Николаевич Ельцин. Я подчеркнул при этом, что считаю себя человеком рядовым и никогда в жизни не посмел бы поставить себя вровень с этими людьми. Но уж коль скоро эта газета оклеветала нас всех вместе, то данное обстоятельство для меня — предмет самой высокой гордости. Солдаты аплодировали, политрук исчез…

Факты священны, интерпретация свободна

В Библии сказано: «Единожды солгавши, кто тебе поверит». Чудовищный опыт нашей жизни убеждает в том, что верят не только единожды, но и многократно солгавшим. Оказывается, это возможно, но лишь при одном условии, когда ложь и насилие лежат в основе государственной власти. Но если существует разнообразие оценок и мнений, ложь становится видна. И тогда солгавшему простора нет. Ибо стоит ему солгать один только раз, как, уличенного и схваченного за руку, назовут его открыто лжецом, и в следующий раз уже никто ему не поверит.