Выбрать главу

И дальше везло по наезженной колее, хотя ни один их прогноз не сбылся. Мировая революция не совершилась, построить сортиры из золота в Москве, как обещал Владимир Ильич, не пришлось, ибо паритет золота остался незыблемым. Переход из царства необходимости в царство свободы тоже, — не состоялся. С энтузиазмом и верой святой пели, перекладывая на музыку и стихи политическое свое кредо: «Мы раздуем пожар мировой, церкви и тюрьмы сравняем с землей». «Не понадобятся», говорил Бухарин по поводу тюрем, «в бесклассовом обществе не останется причин для социального противостояния обществу». Однако тюрьмы никуда не исчезли, наоборот, появился неслыханный по своей величине и структуре архипелаг ГУЛАГ.

А вместо комедийных и презираемых филеров царской охранки расплодились стукачи и сексоты. И бронзовый памятник в столице Павлику Морозову, который предал отца своего, — торжественная апология насилия и предательства. Эта зловещая надстройка совершенно естественна. Она органично венчает общество, лишенное иных экономических рычагов управления.

И все-таки жесткая распределительная система, всеобщее рабство, искоренение морали, тотальное управление всеми звеньями экономики, культуры, науки — все это позволило на уровне крайней нищеты удержать такую немыслимую общественную структуру. Хотя без везенья не обошлось. Общественное мнение на Западе оглохло и ослепло, потому что именно в это время в их собственном доме возникла и распространилась невиданная ни до, ни после экономическая депрессия. И тогда, когда в России люди вымирали от голода, на фоне уже появившегося людоедства мир равнодушно и доверительно внимал публикациям Максима Горького о том, что дети в пролетарской стране обеспечены превосходно, вот только игрушки у них старинные, не современные… И Буревестник этот вопрос ставил в открытую, не страшась как бы властей предержащих, — на то и Буревестник. Сюда и внимание — этой проблеме. Очень естественно получилось тогда.

И ежовщина для Запада почти незаметно прошла. А Лион Фейхтвангер с умилением написал даже похвалу коммунизму с названием, ставшим символическим: «Москва — 1937 год». Впрочем, все дальнейшее существование этого общества определялось не только чисто случайным везением, но еще и тем обстоятельством, что даже ошибочные решения руководства, как, например, договор с Германией, не означали краха государственной системы.

Еще одна иллюстрация поразительного исторического везения: факты о чудовищных преступлениях руководящих клик даже если и прорывались через стены кошмарного ведомства, все равно казались лживыми как за пределами нашей страны, так и внутри. Люди свято верили в непогрешимость органов государственной безопасности, твердо знали, что Тухачевский, Блюхер, Якир и другие — шпионы и предатели, Солженицын — бесталанный выродок, а Сахаров — наймит иностранных разведок. Что психушек для диссидентов у нас нет. А наши соседи, друзья и родственники действительно виноваты, если попали за колючую проволоку: ведь зря не посадят. Бернард Шоу писал в страшном 33-м голодном году, что никогда в жизни он не ел таких вкусных бифштексов, как в сытой Москве, и ему верили в далекой Англии.

Так продолжалось десятилетиями. Но вот за последние годы, еще на гребне пресловутого застоя, Господь отвернулся от коммунистов, везение прекратилось. И теперь что бы они ни делали — возвращается им бумерангом по голове.

…Волнение и почти всенародное восстание против американского влияния в Пакистане. Горит посольство, еще мгновение — и развалится инфраструктура южного фланга американских интересов. Сидеть бы нам молча, ждать развития событий, ждать победы, которая сама идет в руки. Так нет — организуется чудовищный по своей бездарности поход в Афганистан. И в результате американцы уже господствуют в Пакистане, а афганская война с позором проиграна. Мусульманский мир возмущен. И страна, которая была самым дружественным соседом за всю историю Советской власти, которая первой признала эту власть в 18-м году, страна, которая гарантировала нам спокойную границу, где сложились крайне важные в политическом отношении дружеские чувства к Москве, сегодня эта страна, после нашей оккупации, стала гнойником на подбрюшье Союза. И в условиях развала социалистической идеологии воинствующий Ислам, закаленный в битвах с Советской армией, не подпитает ли разрушительными тенденциями пространство среднеазиатских республик?