Арью вполне устроило порученное ей ответственное задание.
Поначалу всё шло по плану. Оставив Нимерию и Тайну Андорре, она пересела на Рейегаля и подняла драконов в воздух.
Где-то внизу петляла дорога, чернели макушки вечнозелёных елей, зябкой, серой паутиной раскинули кроны дубы и липы, сквозь которые был виден лежащий на земле снег. Чёрная лента Черноводной неспешно изгибалась меж чащоб и редких полян. Вдали, наполовину скрытая ковром из деревьев, Арье была видна серо-алая многотысячная масса, двигавшаяся в сторону едва заметных башенок маленького городишки, на подступах к которому кипел бой.
Поглядывая по сторонам, Арья наслаждалась серо-сизым, хмурым небом, солнцем, застенчиво прятавшимся за тучами, и ни с чем несравнимой свободой. Внезапно в величавое спокойствие её полёта ворвалось что-то тревожное. Припав к шее Рейегаля, она вглядывалась в реку, которая была прямо под ней. Заставив дракона снизиться, Арья пыталась, понять, что за странные точки привлекли её внимание.
Точками оказались люди. Мёртвые люди. Стремительное течение уносило вдаль тела мужчин, женщин и детей. Все они были белокожими и мало походили на воинов.
Сделав круг над скорбным караваном из плывущих тел, Арья почти уже решила лететь дальше, когда увидела перевёрнутую лодку, зацепившуюся за корягу. Направив Рейегаля вниз, она спустилась почти что к самым кустам, росшим вдоль берега. Выживших не было. Арья смотрела во все глаза, но её взгляд натыкался лишь на мёртвые тела. Рабы. Это были рабы, которых везли на продажу. Чувствуя, как в ней растут гнев и ярость, Арья кружила над берегом, но не видела ничего кроме трупов.
Похоже, лодка перевернулась не случайно. Пленники, предприняв отчаянную попытку освободиться, поплатились за это жизнью. Арья обнаружила ещё две точно таких же лодки и следы боя. Прибрежный снег был окрашен кровью, сочившейся из разрубленных тел. У самой кромки воды лежал смуглый мужчина с перерезанным горлом. Рядом валялся его аракх. Чуть поодаль лежал второй табунщик, с ножом между лопаток, а рядом с ним белело распростёртое женское тело, чей силуэт показался Арье странным и нелепым. До неё не сразу дошло, что женщина была беременна. Удар копья пришёлся прямо в живот. Всё вокруг было алым, словно и снег, и Черноводная плакали по женщине и по её дитя, кровавыми, нескончаемыми слезами…
Всё, что было потом, слилось для Арьи в одну красную, багровую пелену. В её мозгу родилось и уже не покидало — «Нет! Нет! Нет!..» Она не чувствовала пронизывающего ветра, что обдувал её со всех сторон, когда Рейегаль, повинуясь её приказу, взмыл вверх, набирая высоту. Не чувствовала невесомости, охватившей её тело, когда, он устремился вниз, заставляя приближаться и расти точки, что перебирались по мутным водам с одного берега на другой. Её глаза почти не заметили стройные ряды солдат под Болтоновским стягом, засевших в засаде. Она видела только людей — точно таких же, как и те, кто убил женщину и её дитя. В голове пульсировало — «Нет! Нет! Нет!», а губы сложились в «дракарис…»…
Когда лапы Рейегаля коснулись земли, а его туловище, присев, содрогнулось, Арья окончательно пришла в себя. Потом была встреча с Тайвином и их людьми, Рендилом и Диконом Тарли, Джейме Ланнистером. Арья почти не слышала, что ей говорили. Но что-то отвечала. Что-то вежливое, подобающее случаю. А перед её глазами всё ещё было женское тело, пронзённое копьём, а в мозгу плескалась мысль: «Они больше никогда никого не убьют — я им этого не позволю!..»
Тайвин был ею недоволен. Она поняла это почти сразу. Она нарушила его приказ не вступать в бой. Она подвергла риску засаду, ждавшую на том берегу. Но Арье было всё равно — никто ведь не пострадал.
Потом все они направились в Каменную Септу, и она узнала, что Санса тоже здесь. Сестру она видела лишь мельком — та стояла на ступенях дома, в который их поселили, и даже не спустилась вниз. Сначала Арью это покоробило, а потом всё забылось. Как и то, что в этом же доме жил сын Тайвина — сир Джейме Ланнистер, человек виновный в увечье Брана. Арья отвечала на чьи-то приветствия, улыбалась, заставляя изгибаться собственные губы, но ни на миг не прекращала прислушиваться к себе. Там, над рекой к ней в душу заполз … страх. Она никогда и ничего не боялась. А там испугалась впервые в жизни, так что забыла обо всём на свете. И по-прежнему пребывала в этом страхе. Страхе не за себя, а за что-то, за кого-то, кого она ещё не могла ни описать не представить. Но уже ощущала его или её, как часть самой себя…
Комната, которую отвели им с Тайвином, была скромной и уютной, с тем необходимым, что делало жизнь приятней. Приняв ванну и смыв с себя грязь многодневного изнурительного перехода, Арья закуталась в тёплое одеяло и устроилась в кресле у камина. Рядом свернулась верная Нимерия. Андорра, исполнив роль подруги и горничной, удалилась, видя, что её Королева желает побыть одна. Попытка Арьи узнать, чем занята Санса, и не хочет ли она с ней увидеться, не увенчалась успехом — Санса не захотела. «Ну, что ж — не хочет, так не хочет», — Арья не стала выяснять странные подробности поведения сестры, решив, что навестит её завтра.
Была уже почти полночь, когда пришёл Тайвин. Закрыв за собой дверь, он молча посмотрел на Арью, всё ещё продолжавшую сидеть в кресле у огня. Даже от туда ей было видно, что он недоволен и хочет объяснений её поступку. Но она не могла… Та женщина.., те люди — они были её личным страхом, засевшим где-то глубоко внутри. Страхом, что кто-то может навредить ей и, … не только ей…
Отвернувшись к камину, Арья продолжала молча сидеть. Позади неё раздались размеренные шаги. Нимерия, подняв голову, посмотрела в сторону двери и снова уткнулась мордой в передние лапы.
Дойдя до кресла, Тайвин остановился.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — раздалось у неё за спиной.
— … Нет…
— Ты не должна была так поступать. Могли пострадать наши союзники.
— Я знаю…
— Знаешь? И всё же поступила именно так? Ввела драконов в бой?
— … Ввела.., — заставила она себя ответить.
— И? … Тебе по-прежнему нечего мне сказать?
— … Нечего…
Повисшая в комнате тишина сгустилась, став вязкой и тяжёлой. Но рассказывать об увиденном, Арье не хотелось. Рука её сама собой потянулась к животу.
В камине всё так же потрескивали дрова, щедро даря свет и тепло тому, что было рядом. Бо́льшую же часть комнаты окутал полумрак, скрывая простые гобелены, грубоватые стулья, шкаф и кровать, ждавшую супругов. И только столик, стоявший неподалёку от камина, искрил стеклом бокалов и кувшином, почти до краёв наполненным золотистым вином.
За спиной у Арьи скрипнула половица — это Тайвин отошёл в противоположный угол комнаты. Ей стало грустно и обидно, словно её бросили одну посреди тёмного леса, хотя она в жизни не боялась леса. А, особенно, тёмного.
Где-то, словно на другом конце дома, брякнула пряжка, скрипнула кожа камзола. Прислушиваясь, к тому, как её муж разоблачается, Арья прикусила губу. Она сама хотела бы помочь ему снять одежду. А вместо этого сидит здесь, не в силах совладать с собственными страхами.
Судя по звукам, Тайвин ограничился камзолом, скорее всего, оставив нательную рубашку и штаны. Впрочем, она не была в этом уверена. А оборачиваться и проверять от чего-то не хотелось.
За её спиной вновь раздались шаги, потом позвякивание кувшина, и что-то, льющееся в бокал. И снова шаги.
Обойдя кресло, Тайвин встал у камина, опершись о полку. Она не ошиблась — сняв камзол, её муж остался в нательной рубашке, штанах и сапогах. В его руках был кубок. Потягивая небольшими глотками вино, он неотрывно смотрел на неё сквозь полуприкрытые веки. И совершенно непонятно было, о чём он думал.
— Арья…
— А? — вздрогнула она.
— Я хочу, чтобы ты поняла…