«Чем мы хуже других? Неужто не заслужили такую же картину для нашей церкви во славу Господа нашего и на радость нам, здесь живущим?»
Вот почему вопрос был незамедлительно поднят на Совете Старейшин. Но только для видимости. Они уже все давно решили, эти Старейшины. Но на сей раз было официально возвещено, что дом Божий украсит картина с изображением Девы Марии с младенцем.
По случаю решения, принятого Советом, в городе устроили настоящий праздник. Средь бела дня стекался народ в храм, молился, пел и благодарил.
Но кто напишет картину? В городе не было своего художника, который справился бы с такой задачей, это все понимали. Но все также понимали, что хороших художников в наши дни водится много, стоит только поискать.
Желание иметь живописное изображение Божественного не является местным феноменом, хотя кое-кто и пытался присвоить себе эту идею.
Долго судили да рядили и, наконец, приняли решение пригласить того художника, который работал у соседей. Слава о нем шла добрая, хотя он не пользовался широкой известностью. Но тем лучше, обойдется подешевле. Это особенно устраивало Старейшин.
Разузнали, где отыскать этого художника, послали к нему без промедления посредников для переговоров, они без труда нашли живописца: он оказался в ближайшем городке по ту сторону гор. Работал там над алтарной картиной.
Переговоры прошли без особых осложнений. Перед отъездом посредники получили подробные инструкции насчет более выгодных условий заключения сделки, а ростовщик заранее высчитал все с присущей ему дотошностью. Быстро договорились и о плате, и о других условиях работы.
Под другими условиями имелось в виду питание и жилье на все время работы. Живописец сохранил за собой право выбора модели для изображения Мадонны с младенцем. И картина будет считаться законченной, когда сам художник сочтет свою работу завершенной.
Довольные посланцы возвратились домой, и горожане встречали их с ликованием.
С ликованием же принимали они и живописца, когда спустя два месяца он въезжал в город в сопровождении женщины с ребенком. С триумфом проводили до самого дома, специально выбранного для него. Хотя предполагалось, что работать над заказом он приедет один, тем не менее, с почтением отнеслись и к женщине, и к ребенку.
«Нет», — отвечал он на вопрос, не его ли это семья; оказалось, что это — модели для картины, которую он будет писать.
В доме, куда поселили художника, отдельную комнату отвели под мастерскую, чтобы он мог спокойно работать, но художник сразу дал понять, что у него совсем другие планы. Он хотел бы писать свою картину в церкви, чтобы создать произведение искусства, в котором будут слиты воедино сюжет, свет и пространство. Он должен был писать его в условиях той освещенности, в которой будет помещена картина.
Освободившуюся комнату отвели женщине с ребенком.
Никто не был против, чтобы художник рисовал в церкви, если только, конечно, он не будет делать этого по святым дням. Так оно было даже удобней и лучше: церковь открыта целый день, можно входить и выходить, когда тебе захочется, можно наблюдать за работой художника с самого начала и до завершения.
Живописец, кажется, тоже не возражал против того, чтобы люди приходили и смотрели, как он работает. Он разрешал наблюдать за его работой, конечно, если стояли в отдалении, вели себя тихо и не разговаривали.
В первые дни любопытных было не так уж много. Заглянет на минутку один, другой. Но и смотреть, собственно говоря, было нечего.
Доска, на которой художник собирался писать картину, состояла из трех частей. Она опиралась на подставку, укрепленную в полу. Первая неделя ушла на подготовку поверхности доски. Слой за слоем художник наносил на нее клей. Трещины в доске заделывал смесью клея с опилками. После каждого смазывания дерево должно было просохнуть. Одновременно он работал ножом, устраняя все шероховатости так, чтобы поверхность была ровной, но не гладкой.
Когда он закончил обработку доски клеем, разорвал на полоски кусок отбеленного полотна, которое он заранее прокипятил, чтобы удалить любые следы жира. Эти полосы он пропитал клеем и разложил по всей поверхности доски. Он тщательно разгладил ткань руками, чтобы не было ни малейшей неровности в швах. Потом доске опять предстояло просохнуть.
Я описываю подготовку доски в подробностях, но лично я этого не видел, просто он сам позже поведал мне о приемах своей работы, сидя за бокалом вина в траттории.
Подготовка доски требовала много времени, но каждую свободную минуту художник использовал для того, чтобы наметить расположение фигур на будущей картине. Женщина с ребенком сопровождали его в церковь с первого дня. Художник тщательно изучал направление света, струящегося от высокого окна, его интенсивность, особенно возле алтаря. Свет должен был падать на лицо женщины, но определенным образом. Снова и снова он просил ее сесть по-другому, принимать различные позы, поправлял складки ее простого одеяния и показывал ей, как она должна держать ребенка. Для каждой позиции он делал наброски углем на бумаге, пытаясь отыскать оптимальный вариант.