Выбрать главу

«Ну же, вставай! Пронзи меня, Биксул!!!»

Шустер ударил учителя и пресек его жизнь.

В тот же миг он понял значение его слов.

Невидимый клинок в правой руке учителя – меч по имени «воля» – столкнулся с мечом Шустера, выбив сноп искр, и распорол Шустеру щеку, оставив шрам, который не исчез за все последующие годы.

С лицом, мокрым от крови и слез, юный Шустер стоял на пороге тайны «меча воли», превосходящего «меч пустого разума».

Время потекло вперед – и остановилось на отметке пятилетней давности.

Наконец-то Шустер бросил вызов злейшему врагу Темных рыцарей – командующему Рыцарями Единства Беркули. Ему было уже тридцать семь, и он чувствовал, что его владение мечом достигло высшей точки.

Учитель вернулся живым ценой потери руки, Шустер же в случае поражения продолжать жить не намеревался. Потому что он еще не выбрал себе ученика, последователя. Он убил своего учителя, и ему самому была уготована участь пасть когда-нибудь от руки своего ученика; он не был готов взвалить такую ответственность на молодых людей. Он принял решение ценой собственной жизни разорвать эту кровавую цепь.

Собрав всю свою решимость, «силу воли», и влив ее в свой меч, он бросил вызов мечу Беркули; и он не сломался после первого же удара. Правда, у Шустера тут же возникло предчувствие поражения. Он не думал, что сможет выдержать еще один столь же тяжелый удар.

Однако Беркули, сцепившись с ним мечами, негромко рассмеялся и прошептал:

«Хорошая техника. Если бы твой клинок был пропитан жаждой убийства, он не принял бы моего. Когда ты поймешь, что это значит, – лет через пять, – приходи еще раз, мальчик».

После чего командующий Рыцарями Единства разорвал дистанцию и спокойно удалился. Его спина была совершенно открыта, но напасть Шустер почему-то не смог.

Чтобы понять значение слов Беркули, времени понадобилось много. Однако теперь, пять лет спустя, Шустеру казалось, что он понял. Если бы в тот раз он вложил в клинок лишь ненависть и жажду убийства, вероятнее всего, он бы проиграл. Он смог держаться на равных и отбить тот удар, потому что вместо жажды убийства его сердце переполняла тяжкая готовность.

А еще – благодарность к предшественникам, ценой жизни обучивших его всему, и молитва, обращенная к юным продолжателям его дела.

Поэтому Шустер, как только получил известие о смерти первосвященника, тут же решил начать мирные переговоры. Он был убежден, что этот Беркули наверняка примет такое предложение.

По той же причине –

Ему необходимо было отсечь голову императору Вектору, который, внезапно появившись из ниоткуда в замке Обсидия, тут же собрался развязать войну, не дав никому и рта раскрыть.

Стоя на колене и глядя в пол, Шустер готовил свой разум к тому, чтобы обнажить меч и убить.

Возродившийся спустя несколько веков отсутствия император был молодым мужчиной с белой кожей и светлыми волосами, как у жителей Мира людей. В его телосложении и чертах лица не ощущалось какой-то силы.

Однако невероятно синие глаза показывали, что император – не обычный человек. В этих глазах была пустота. Весь попадающий в них свет тонул бесследно, как в бездне. В этом человеке таился громадный злобный голод.

Если натренированная сила разума просто всосется, утонет в пустоте императора, то меч его не достигнет.

И тогда Черный генерал Шустер, скорее всего, погибнет. Но его воля должна быть передана тем, кто придет следом за ним.

Лишь одно сожаление его глодало. Из-за того, что минувшей ночью Липия не показалась в его комнате, он не передал ей своего решения. То ли она была сверх меры занята военными приготовлениями, то ли отправилась к дорогой для нее «семье».

Если бы он поведал ей, что намерен убить императора, она бы вызвалась его сопровождать, даже не дослушав. Так что, может, это и к лучшему.

Шустер медленно вдохнул и задержал дыхание.

Кончиками пальцев левой руки притронулся к своему бесценному мечу – тот, отстегнутый от пояса, лежал сейчас рядом с ним на полу.

До трона мелов пятнадцать. Такое расстояние он покроет в два прыжка.

Враг не должен успеть заметить начального движения. Нужно нанести удар с пустым разумом.

До предела сосредоточив силу разума, он через кончики пальцев стал вливать ее в меч. И его тело стало заполняться пустотой.

Левая рука почти подняла меч за ножны –

Как вдруг.

Император твердым, но гладким, точно стеклянным голосом буднично произнес:

– Кстати, вчера вечером в нашу спальню проникла некая особа. В волосах она прятала кинжал.