И вот вчера во время аудиенции король заключил с ним договор, согласно которому назначал губернатором и генерал-капитаном с жалованьем в 725 тысяч мараведи в год, а также давал титул пожизненного наместника Перу. Теперь, если ему будет сопутствовать удача, Писарро имел право приступить к завоеванию государства инков. Впрочем, он пока еще не был уверен, что действительно станет это делать сейчас. Пока о новом государстве было известно слишком мало — и осторожность подсказывала, что сначала нужно собрать побольше информации. А вот как станет понятно, чего ждать от инков — тогда можно и начинать завоевание…
(Юкатан, Чектамаль. Сентябрь 1529 года)
После уход инков чектамальцы начали переговоры с Экабом. Продолжать войну они больше не могли — армия потеряла больше половины своей численности, растратила весь порох (хотя эта потеря частично была возмещена захваченным в испанской крепости) и нуждалась в отдыхе. Это понимали и в Экабе — будь у чектамальцев силы, они б не остановились пока не взяли столицу. Вот только сил для того чтобы разгромить вражескую армию и отбить захваченных земель не имели.
Так что в ходе переговоров, откровенно блефуя, обе стороны тщательно скрывали свою слабость — и выставляли напоказ ее силу. Ну откуда, например, экабцам знать, что запасов пороха у чектамальцев на 2–3 выстрела — причем, как показали первые же испытания, качество его было несравненно ниже того, что давали инки? Или откуда чектамальцам знать, что в ближайшее время не могут приплыть “испанские союзники” экабцев? Особенно с учетом заявлений пленных? Потому торговались, что называется, от души. Грозя всеми карами небесными и земными в случае, если противоположная сторона не пожелает немедленно согласиться на предложенные условия.
Но в конце концов сошлись к “взаимовыгодному” варианту. По нему чектамальцы получали Тулум с ближайшими окрестностями, чаканпутмцы — Коба с окрестностями. Остальные территории — в том числе, Шаманху и недавно захваченную и разрушенную испанскую Саламанку — возвращали Экабу. Впрочем, заключенным миром были недовольны все стороны, считая его условия откровенным грабежом и мечтая о реванше. Для Экаба это стало потерей двух крупных городов — в том числе, важного торгового центра. Но чтобы вернуть их нужно было суметь разгромить вражескую армию и отбить захваченные города. Для Чектамаля и Чакан Путума — сдачей захваченных территорий, которые те уже считали практически своими. Но, увы, чтобы сделать их реально такими нужно было взять разгромить и захватить Экаб — для чего союзникам не хватало сил. Так что, по сути, это был не мир, а перемирье на 2–3 года.
Однако Гонсало Герреро это полностью устраивало. И, будучи назначен наместником Тулума, он сразу начал готовиться к дальнейшему противостоянию с испанцами. Опустошенный при захвате город был заселен населением, согнанным с захваченных земель — уходя, чектамальцы забрали с собой всех местных жителей. Строились новые мастерские, создавались мастерские — в которых, в том числе, работали и рабы-испанцы, которых посчитали ценными специалистами. Через торговцев закупались рабы-мастера нужных специальностей — в особенности, кузнецы. Налаживалась добыча болотной руды в местных болотах и пережигание на уголь дерева, создавались селитряницы — нужно было начать самим делать порох… Гонсало Герреро прекрасно понимал, что его бывшие соотечественники так просто не отступятся и придут снова… Тем более, что вскоре после заключения мира они появились у Шаманхи — но, увидев разгромленную Саломанку и разузнав про произошедшее, решили вернуться. Надолго ли? Инкские посланцы утверждали, что года через два конкистадоры вернутся — и тогда никому мало не покажется… В этот раз они подготовятся лучше. Впрочем, примерно того же мнения придерживался и сам Герреро. Как “Ночь печали” не остановила Кортеса, так же и уничтожение Саломанки не остановит Монтехо. Остановить его может лишь армия, способная уничтожить любых незваных гостей…
(Тауантинсуйу, Куско. Август — декабрь 1529 года)
Путь в Куско оказался быстрее, чем пройденный до того путь на север. Воевать теперь уже не приходилось — хотя решить несколько проблем все же требовалось. Как выяснилось в ходе допроса бывшего начальника разведки северян — а пел он просто как соловей, пытаясь выслужиться передо мной и заслужить прощения — положение дел в стране было далеко не столь безоблачным, как то казалось не только мне, но даже и Уаскару и его приближенным. Как оказалось, известные уже мне предположительные заговорщики — Уанка Ауки, Чиримаса и некоторые другие были лишь малой частицей общей картины. На деле ж в заговор входило намного большее число лиц. Кураки племен центра и севера страны — особенно бывшего Чимора — желающие вернуть себе былую власть и привилегии оказались вовлечены в заговор едва ли не в большинстве. Знать “Нижнего” Куско, обиженная на то, что власть ушла к “Верхнему” клану, и желающая вернуть себе власть. Впрочем, я сильно сомневался, что даже в случае победы Атауальпы или Руминьяви они смогли бы этого добиться — зачем китонской знати с кем-то делиться властью? Жрецы провинциальных богов, недовольных верховенством культа Солнца, в результате которого они оказались оттеснены на второстепенные роли.