Выбрать главу

Меня радовал местный сквер, сверкающий видящими прошлое деревьями и безупречным снегом.

Я стоял на главном проспекте и любовался месивом автомобильной яркости,

туманом небесной дымки,

бурлением шоссе и облаками дыма далеких труб кочегаров.

Элли торчала со мной на курилке бара, внутри которого был организован импровизированный клуб общения для иностранцев.

Люди с разными языками приходили туда и обменивались чужими мыслями,

используя лингва франка в качестве английского языка.

Такие разные головы – такие разные мысли,

кружки с пивом,

запах веселья и непосредственности.

Элли стояла и смотрела прямо в глаза,

неловко поддерживая шарф, который решила не завязывать,

так как вышла на мороз на чуть-чуть.

По ее словам, Элли напилась, но со стороны не скажешь.

Ей хватило полстакана пива –

какое благословение,

такое ничтожное количество яда и уже можно ловить отзвуки мира.

Всего полстакана для Элли – и она настраивается на новые вибрации,

на новые мысли и суждения.

Все решают наши суждения –

мир ими создается,

мы судим о некоем событии или о человеке,

создавая образ в своей голове, в головах других людей.

Изменяя наши суждения, мы изменяем и мир.

Мир поддается, он гибок, как пластилин,

силой вашего ума он может превратиться во все, что угодно.

Для кого-то кажется дикостью жизнь южных племен,

для них же дикарями кажемся мы.

Доброта, злоба, справедливость, щедрость –

все это определяется моралью, культурой и обществом в данном месте

в данное время.

Все таким образом становится относительным, хоть глобализация и постоянно мешает этому.

Все зависит от того, как люди смотрят на мир.

Поэтому сами создавайте свой мир, творите свою дорогу –

все в ваших руках и,

как говорят англичане, мир – это ваша устрица.

Вадим довольно улыбнулся – философия вперемешку с пьянками: что может быть лучше? Джаз разливался по комнате, виски слева от ноутбука немного поблескивало в свете пыльной настольной лампы, подмигивая почти растаявшим льдом.

Я жил в одной из комнат большой квартиры.

Мы делили жилплощадь между тремя веселыми семейками,

которые каждый день были заняты своими семейными материальными делами.

Я не был со всеми знаком, мы встречались только по вопросам оплаты нашей общей аренды,

не рискуя вечерними встречами.

Мы жили в разных мирах.

Эти люди из мира технических училищ и заводов,

супермаркетов по вечерам и плачущих детей по утрам,

люди с одинаковой обувью, устремлениями

и взглядами на такой странный мир.

* * *

Конечно, чипизация прошла успешно. Конечно, никто не сказал ничего против. Вернее, мы сказали, что никто не сказал. Почти во всех крупных городах люди вышли на демонстрации против вживления маленьких железяк под кожу. Но до тех пор, пока мы владеем всеми каналами информации, мы будем говорить то, что нужно нам. Вадим думал об этом сегодня утром.

Две недели чипизации в Центрах прошли. Каждый получил по уколу в запястье, даже Вадим. Все было добровольно. Большая часть Европы уже прошла чипирование еще в 2028 году – это было главным аргументом пропаганды. Вторым аргументом было мнимое удобство – якобы с помощью чипа можно упростить жизнь в разы, делать все одним действием, «одним выставленным вперед запястьем», как выражался Вадим.

Он со своей гигантской командой отлично справился с заданием, Госсовет выделил большие премии всем, кто участвовал в двухнедельной промывке мозгов – работникам “Российской газеты” и ее бесчисленным филиалам. Явка добровольно желающих получить чип достигла 98 процентов – оставшимися двумя занималась Первая Полиция. Теперь, думал Вадим, все вокруг точно были под колпаком. Устройства размером с кончик остро заточенного карандаша следили за действиями всех, кто находился сейчас в Общей России.

А что там, за ее границами? Ведь все новости о зарубежных территориях проходят чистку, и даже не в “Российской газете”, а еще раньше. “Газета” была просто органом пропаганды и программирования, всем, что касалось информации извне, занимался Госсовет. Этот орган стал подобием партии в советской России, даже еще больше – Госсовет занимался всем, чем только мог. Законодательная, исполнительная и судебная ветви власти, управление экономикой и культурой. De jure – демократическое общество со свободой мысли, независимостью мнений, честными выборами и всем прилагающимся. De facto – все это – плюс промывка мозгов и система рейтингов покорности. Госсовет позволял людям делать все, что им угодно, в рамках демократии, при этом контролируя сознание. Вы все свободны – мы только вставим вам немного двадцать пятых кадров тут и там.