Они с Максом совершают трехмесячный вояж в Персию и Кашмир. У Макса возникли проблемы со здоровьем — он перенес легкий удар и вынужден уйти из университета, но по-прежнему занимается археологией — уже в должности попечителя Британского музея и Британской академии. Он принят в члены ряда академий и институтов. Его заслуги вскоре будут отмечены рыцарским титулом — на три года раньше его знаменитой супруги.
У них два дома — в Девоншире около Оксфорда, а также маленькая квартирка в Лондоне, в престижном Челси.
Очередной роман миссис Кристи «Бледный конь» (1962) посвящен собственно категории зла. Очень типичный для нее роман, удивляющий разве что обилием старых знакомых: миссис Оливер, полковник и миссис Деспард («Карты на столе»), Дэн Калтроп («Отравленное перо»). Как точно, как емко, одним росчерком пера, завершает она свое исследование: «Зло по самой своей сути должно быть более впечатляющим, чем добро. Оно должно привлекать к себе внимание! Оно должно пугать и изумлять! Зло не является чем-то сверхчеловеческим, это нечто недочеловеческое».
Не успела она еще передать издателю очередной роман «И в трещинах весь круг» (1962), своего рода назидание — о том, к каким трагическим последствиям может привести обыкновенная безответственность, как в одном из писем не без юмора сообщает: «Написала первую главу очередного шедевра Агаты Кристи…»
Она все чаще обращается к мисс Марпл. Старая мудрая леди — изначально явный прообраз бабушки, теперь, спустя тридцать пять лет, весьма напоминает саму писательницу.
Миссис Кристи с неизменной признательностью относится к читателям, требовавшим от нее — ни больше ни меньше — по роману к каждому Рождеству, «чтобы земля не сошла с орбиты». Чувство юмора, оживляющее ее книги, покоряет и при непосредственном общении с ней. «Просто автомат для выделки колбас, безотказный автомат», — со вздохом называет она себя в беседе с очередным корреспондентом. И тут же добавляет: «А вдруг и правда напишу, вот смеху-то будет».
И действительно пишет. И снова в ее романах поднимаются вечные, волнующие каждого темы. Одна из удач позднего периода — роман «Ночная тьма» (1967), где она бичует стяжательство, в жертву которому принесена любовь. Какое отвращение испытываешь от исповеди этакого «невинного убийцы», не понимающего, что такое нравственность.
Жизнь писательницы стала бедна внешними событиями — все перешло в творчество, в отношения с окружающими людьми, в семейные заботы, из которых самые значительные связаны с женитьбой Мэтью. Она по-прежнему путешествует — правда, теперь только по странам Европы; по-прежнему любит театр, увлекается научно-популярной литературой.
Большинство произведений этого периода традиционно считаются слабыми, и, хотя в какой-то мере это мнение оправданно, нельзя не отметить, что и трагическая сказка «Пальцы чешутся, к чему бы?» (1968), и своего рода назидание «Пассажирка до Франкфурта» (1970), и страшная сказка «Немезида» (1971), и сентиментально-романтическая история «Слоны помнят все» (1972), и добрая сказка с приключениями «Врата судьбы» (1973), хотя и написаны беззащитно традиционно и страдают от повторов и сюжетных изъянов, в полной мере обладают стилистическими достоинствами и даже изяществом слога.
В 1971 году ей было присвоено звание Дамы Британской империи — в Букингемском дворце ее очень любили.
Так она дошла до заката жизни — по мере сил продолжала работать, совершала прогулки, неизменно пеклась о своем псе Бинго, который обожал ее и рьяно защищал, набрасываясь на всякого, кто приезжал в Уоллингфорд.
Но сил становилось все меньше, и январским утром 1976 года, прошептав: «Я возвращаюсь к моему Создателю», — она покинула этот мир.
На мемориальной службе, состоявшейся 13 мая в Сент-Мартин-ин-зе-филдс, ее давний друг и издатель, сэр Уильям Коллинз, сказал: «В ее жанре нам следовало бы наградить ее титулом гения, хотя сама она ни в коем случае не претендовала бы на него… все, кто знаком с ее произведениями, не могут не восхищаться ее многогранным талантом и неистовой любовью к жизни… Во многих сотнях писем, полученных уже после ее смерти от людей из самых разных стран, — бесконечное восхищение и любовь. Ибо Агате была доступна самая истинная из религий. И мир стал лучше благодаря тому, что она в нем жила. Что может быть большей данью ее светлой памяти?»