— Интересно, откуда все это? — хриплый голос Райта нарушил установившуюся тишину.
— Думаешь, они это покупали? — иронично осведомился Грэйн, шагая в следующий зал, и я, чтобы не оставлять супруга одного, поспешила за ним.
Здесь располагалась сокровищница, в центре которой возвышался гроб, по виду сотворенный из хрусталя. Мы с Лютом переглянулись, догадываясь, кого увидим внутри. Любопытство одержало верх над иными чувствами, и мы, взявшись за руки, подошли ближе.
— Так вот ты какой — последний правитель Ва'лдрада! — тихо промолвил Грэйн, и я восхищенно кивнула, вполне понимая, почему четырех стихийница влюбилась в Да'Орона.
Прошедшие века ничуть не изменили облик этого изменчивого. Смуглая кожа чуть поблескивает на широкой груди, явно умащенной маслами. Темные волосы распущены, и моя рука так и потянулась прикоснуться к ним, чтобы проверить: а так ли шелковисты эти пряди, какими кажутся? Черты лица резкие, но невообразимо прекрасные, словно над ними поработал гениальный скульптор. Все вместе они сообщают о непримиримом, неуступчивом характере своего владельца, но ведь именно такие мужчины и привлекают женщин. За спиной вздохнула Лами, как будто молчаливо согласилась со мной.
— А ведь он все еще жив! — констатировал Лют, бросив на меня недовольный взгляд.
Я сделала вид, что не заметила его, отводя взор от лица Да'Орона и размышляя над тем, что супруг прав — правитель изменчивых не умер.
Лами охнула, Ацур и Райт заспорили о том, насколько велик шанс, что Да'Орона разбудят. А мы с Грэйном одновременно прикоснулись к своим запястьям, на которых находились свадебные браслеты. Увидеть их сложно, потому что украшения скрыты рукавами. Но золото прочно сковывает наши руки, и я больше чем уверена, что нас с супругом посетили похожие мысли. Разбудить изменчивого может любая сильная ведьма, вот только, что потом с этим Да'Ороном делать? И что стало с его женой? Вдруг ее тоже забрали высшие? И не захочет ли вернуть себе имущество последний правитель Ва'лдрада? Мы с Гриммом переглянулись, незаметно для других кивая друг другу.
— Убить его нужно, — мрачно оповестил Ацур, а Ладов чуть качнул головой, вставая перед нами.
— Пусть это правители решают! — и усмехнулся, видимо для того, чтобы разрядить накаленную атмосферу. — Представляете, что случится, если они с Да'Айрэном объединятся и решат вернуть былое величие своей расы?
— Не смешно! — ответствовал ему Лютов, бросая на друга сердитый взгляд.
— Почему? — Райт не угомонился. — Или вам известно то, о чем не знаем мы? — посмотрел по очереди на каждого из нас.
Лют таиться не стал, поведал все, как есть:
— Это последний правитель изменчивых, причем он не только хороший стратег и умелый воин, но и знаменитый в те годы артефактчик! Кроме того, давайте не станем забывать и о нраве этих существ!
— Хм… — Ладов и Зверов переглянулись между собой, Лами оживилась, а Зирана спросила напрямую:
— И как вы об этом узнали?
— Или птичка на хвосте принесла? — Райт продолжил язвить, и мне стало понятно отчего — его задели наши отношения с Грэйном. Скорее всего, это была не ревность, а нечто иное — такая горечь, смешанная с каплей радости, что кто-то нашел свое счастье, которое самому недоступно.
Лют все понял по-своему, поэтому я решила вмешаться.
— Райт, — серьезно посмотрела на человека, который стал мне настоящим другом, несмотря на то, что оказался магом, — ты же понимаешь, что нам было не до пустой болтовни, потому рассказываем сейчас. Мы случайно обнаружили этот город, а здесь нам помогли айлирэ, как бы глупо это ни звучало! Это они вывели нас к шкатулке с письмом, а уже из него мы узнали о Да'Ороне и его жене Ольгене… — я рассказала все, только не стала добавлять, что браслеты теперь у нас, потому как заметила предупреждающий прищур Грэйна.
Ребята ненадолго замолчали, а потом закидали нас вопросами, в основном по делу, и только Лами с улыбкой сказала:
— Радостно, что вы выяснили отношения и теперь вместе!
— Это так? — Райт вскинул на меня зеленые глаза, и я кивнула, а Лют ощерился:
— Ты против?
Ладов одарил друга внимательным взглядом, и между ними поспешно вклинился Ацур, мне же оставалось только страдальчески поднять глаза к потолку и ухватить разгоряченного супруга за рукав, напоминая, будто невзначай: