Выбрать главу

Хуземан помедлил немного. В наступившей тишине вдруг раздался голос диктора, говорившего по-немецки: «Вы сделаете это! Или вы хотите…»

— Нет, нет, — заторопился вдруг консул, — конечно, я помогу вам… — Он жестом пригласил незнакомца следовать за собой.

Кунерт хорошо выспался. Было раннее утро, когда он проснулся. На улице еще царили предрассветные сумерки. Весь дом словно вымер, снаружи тоже не доносилось ни единого звука. Моряк встал и прошел в ванную. С нескрываемым любопытством он стал рассматривать одежду, которую ему приготовил консул. Еще вчера вечером Кунерт понял, что тот решил помочь ему вовсе не из благих намерений.

— Я дам вам одежду моего зятя. Ему она больше не понадобится. В ней вы не так будете бросаться в глаза, как в вашем странном наряде. Мне, конечно, не хотелось бы, чтоб я из-за вас влип.

«Разумеется, нет», — подумал Кунерт и про себя посмеялся над этой любовью к ближнему, вызванной скорее страхом, чем желанием сделать добро. Выкупавшись, Кунерт побрился и теперь выглядел совсем другим человеком, Только голод снова напомнил, в каком положении он все еще находится.

Закончив туалет, Кунерт вернулся в комнату, в которой было невыносимо холодно. На месте окон зияли огромные дыры, через которые в комнату вместе с пронизывающим ветром попадали струи холодного дождя. Хозяина Кунерт нашел в кабинете. Старик сидел, закутавшись в купальный халат, лицо его выражало недовольство. По всей вероятности, он обдумал ночное происшествие и пришел к определенному выводу. Консул холодно приветствовал Кунерта.

Несомненно, он твердо решил отделаться от ночного гостя, и как можно скорее:

— Гм… я хотел вам сказать, вы поймете меня… у меня нет больших запасов продуктов. Если вы уйдете сейчас, я дам вам немного денег. Вы пойдете по улице до ближайшего поворота. Увидите небольшую лавку. Там будет женщина, ее мужа нет сейчас. Назовете мое имя, получите, что вам нужно. Но если в лавке будут люди, подождите, пока они уйдут. Сделайте вид, что вам необходимо поговорить с хозяйкой наедине.

С этими словами консул открыл ящик письменного стола, вытащил несколько крупных банкнот и протянул их Кунерту.

Наступило неловкое молчание. Хуземан кашлянул несколько раз, затем встал и начал нервно расхаживать по кабинету.

— Ну, я тогда пошел… — неуверенно произнес Кунерт.

Консул остановился, затем подошел к нему:

— Желаю удачи… только, ради бога, будьте осторожны!

Старик пожал незнакомцу руку, и невольно радостное выражение появилось на его лице. Он поспешно проводил моряка до двери.

Полдня пробродил Кунерт по улицам. В лавке на углу, о которой сказал ему Хуземан, он купил только самое необходимое.

Иногда он садился в трамвай, притворяясь, что едет по какому-то делу. Два раза заходил в бар и пил пиво. Он старался избегать оживленных мест, ведь мало ли что могло случиться…

Во второй половине дня ему пришлось больше трех часов просидеть в подвале одного из больших магазинов на Менкебергштрассе. В промежутках между разрывами фугасок он прислушивался к разговорам людей, сидевших вместе с ним. Давно он уже не был в Германии, и если не считать его разговора с адмиралом и знакомства с гестапо, то можно сказать, что он совсем не знал мыслей и дум простого народа, не один год уже несшего на себе непосильное бремя войны. Откровенность, с которой горожане проклинали сейчас все на свете, поразила его. Но одновременно она казалась ему неоспоримым доказательством, что эта война не может долго продолжаться. Только бы выжить, дотянуть, дождаться конца! Эта мысль все чаще и чаще вспыхивала в его мозгу.

В кармане пальто он нащупал бумажку, которую ему дал Хуземан. На ней был написан адрес Анни Ратьен, а также название фабрики, где она работала. Анни жила недалеко от главного вокзала. Кунерт решил, что идти на фабрику не имеет смысла. Он не знал Анни, а спросить о ней было некого. Там можно было навлечь на себя только подозрения. Значит, придется подождать, пока она вернется с работы.

Около шести часов вечера он пришел к ее дому.

Сердце учащенно забилось, когда на двери квартиры он увидел табличку: «Ратьен». Было ли за этой дверью спасение для него? Найдутся ли здесь люди, которые не побоятся помочь ему? Кунерт чувствовал себя сейчас очень одиноким.

Не найдя кнопки звонка, он осторожно постучал в дверь. Прислушался. В квартире определенно кто-то был: Кунерт ясно слышал голоса. Он постучал еще раз.