— Я вас вполне понимаю, Пьюзак. Продолжайте.
— Потом случилось то, о чем я сказал полицейскому. Он схватил меня за руку — словно ему было нужно за что-нибудь ухватиться — и тихо застонал. Я едва расслышал этот стон, но мне стало страшно. Не могу вам даже это описать…
— Ничего, вы очень хорошо все описываете, — сказал инспектор. — И что дальше?
— И тут он попытался что-то сказать. Не то чтобы сказать — он словно захлебывался, будто ему перехватило горло. Первые слова я не разобрал, но понял, что он не пьян и не болен. Поэтому я наклонился ниже и прислушался. И он выдавил из себя: «Это убийство… Меня убили…» — или что-то в этом роде…
— Он сказал «Это убийство»? — спросил инспектор, сурово глядя на Пьюзака. — Вы, наверно, испугались? А вы точно расслышали слово «убийство»?
— Да, точно, сэр. У меня хороший слух, — упрямо сказал Пьюзак.
— Что ж, — опять улыбнулся инспектор. — Я просто хотел удостовериться. Что вы сделали потом?
— Я почувствовал, как он скорчился и вдруг обмяк, и решил, что он умер. Не знаю, как это получилось, но через секунду я был около полицейского — вот этого, — показал он на Дойла, — и рассказал ему, что случилось.
— Это все?
— Да, сэр. Это все, что я знаю, — со вздохом облегчения сказал Пьюзак.
— Нет, не все, — гаркнул инспектор, схватив Пьюзака за отвороты пиджака и впившись в него взглядом. — Совсем даже не все, Пьюзак. Вы забыли нам сказать, зачем вы покинули свое кресло.
Пьюзак кашлянул, помялся, потом нагнулся к инспектору и прошептал ему что-то на ухо.
— Вот как, — с легкой улыбкой сказал Квин. — Понятно. Спасибо за помощь, Пьюзак. Больше нам от вас ничего не нужно. Идите на свое место. Домой пойдете, когда зрителям будет разрешено покинуть зал.
Квин махнул рукой, отпуская Пьюзака, и тот, бросив последний испуганный взгляд на лежащий на полу труп, пошел вокруг последнего ряда кресел и вскоре появился рядом со своей спутницей. Между ними тут же завязался оживленный разговор.
Инспектор повернулся к Вели. Эллери нетерпеливо тряхнул головой, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумал и в конце концов отошел в сторону и скрылся из вида.
— Ну что ж, Томас, — со вздохом сказал инспектор, — давай взглянем на наш труп.
Он опустился на колени между рядами кресел и наклонился к покойнику. Хотя в зале горел яркий свет, между креслами было темно. Вели достал карманный фонарик и направил яркий луч света на мертвое тело, которое быстро ощупывал инспектор. Квин молча указал на коричневое пятно на белой крахмальной рубашке.
— Кровь? — спросил Вели.
Квин понюхал пятно.
— Нет, всего лишь виски, — ответил он.
Он послушал сердце покойника, поискал пульс на шее и сказал Вели:
— Похоже, его и в самом деле отравили, Томас. Приведи-ка сюда этого доктора Штутгарда. Хочу узнать его личное мнение, до того как прибудет Праути.
Вели отдал краткое распоряжение, и через минуту к ним в сопровождении детектива подошел человек среднего роста в смокинге. У него было смуглое лицо и тонкие усики на верхней губе.
— Вот он, инспектор, — сказал Вели.
— Ага, — отозвался Квин, поднимая голову. — Здравствуйте, доктор. Мне сказали, что вы осматривали труп почти сразу после того, как он был обнаружен. Я не вижу признаков, четко указывающих на причину смерти. А вы как считаете?
— Я осмотрел его лишь поверхностно, — медленно проговорил доктор Штутгард, щелчком стряхивая с шелкового лацкана смокинга воображаемую пылинку. — В темноте и в этих условиях я поначалу не смог обнаружить явной причины смерти. Исходя из состояния мускулов лица, я предположил инфаркт. Но при ближайшем рассмотрении обнаружил, что кожа лица посинела — это отчетливо видно даже при таком слабом освещении. В сочетании с запахом алкоголя изо рта трупа это давало основание предполагать какую-то форму алкогольного отравления. Одно могу сказать точно: этот человек умер не от выстрела и не от ножевой раны. Это я проверил в первую очередь, кроме того, осмотрел шею и убедился, что его не задушили.
— Понятно. Большое спасибо, доктор. Между прочим, — добавил Квин, когда доктор Штутгард уже повернулся, чтобы идти, — вы не думаете, что его отравили метиловым спиртом?
— Это невозможно, — твердо ответил доктор Штутгард. — Яд был сильный и быстродействующий.
— А что это за яд, вы не можете предположить?
Доктор заколебался. Потом сдержанно сказал: