Если в словах Лайвли есть хоть намек на истину, пошатнется самое основание их религии. Неудивительно, что папа хотел знать, чем занимаются эти англичане. Вывод очевиден. Если в Слове Божьем могут быть ошибки, чего стоят все прочие слова? Где в мире отыскать хотя бы крупицу надежности или веры? Сколько власти останется тогда королям и папам?
— Ну… — Тимон перевел дыхание, — у вас, мастер Лайвли, были все основания надеяться, что ваше откровение повергнет меня в панику. И я не знаю никого, кто поверил бы, вздумай я поделиться этими сведениями. Едва ли не любой человек христианского мира в ужасе бежал бы из этого зала. Возможно, бежал бы и я, если бы кровь моя давно не остыла, а сердце не опустело.
Лайвли отпрянул, широко открыв глаза, потрясенный провалом своего плана.
Тимон уже обрел утраченное равновесие.
— Знаете ли, человек, лишившийся души, кое в чем выигрывает. Ему уже нечего бояться, он ничем не дорожит, для него все равно.
«Однако сведения эти весьма ценные, — думал Тимон, — и этот кошмар заслуживает изучения». Он вдруг понял, что эти знания ему нужнее, чем вода или воздух. Еще не понимая причины, он услышал в словах Лайвли шелест крыльев, надежду на спасение. Впервые за двадцать лет.
— Я должен увидеть все, — потребовал он.
— Что? — Голова Лайвли откинулась, как от удара.
— Я должен видеть другие документы. Все.
— Н-нет! — сорвавшийся голос выдал изумление ученого. — Вам нельзя… Я ни за что не позволю… Отец небесный, разве вы не слышали, что я сказал?
— Я должен получить доступ к греческим и древнееврейским текстам, которыми вы располагаете, — прошептал уже пришедший в себя Тимон. — Я должен сам увидеть эти ошибки.
— Нет, я сказал! — Лайвли вскочил, свалив на пол мушкет.
Мушкет упал с грохотом, но каким-то чудом не выстрелил.
В последовавшей тишине оба явственно услышали шорох в дальнем углу зала. Как будто шум падения вспугнул кого-то.
Лайвли застыл.
Тимон поднял палец к губам.
— Убийца.
— Он еще здесь? — Лайвли стрелял глазами по сторонам.
— Ш-ш, — предупредил Тимон. — Вполне возможно.
Он пригнулся, встав коленом на холодный пол, достал нож и начал медленно продвигаться вперед, высматривая убийцу. «Почему он остался? — гадал Тимон. — Неужели убийство так влечет его, что он не пожелал бежать?»
В дальнем углу зала что-то громко заскреблось. Лайвли проворно нырнул под стол.
Вглядываясь сквозь лес ножек столов и стульев, Тимон уловил в полоске света мгновенное движение.
Угадав направление, он тихо пополз в ту сторону по ледяному полу.
Приказав себе не издавать ни звука, он неуклонно приближался к углу, где скрывался убийца. Все пять чувств его обострились. Он медленно-медленно полз вперед. Чуть слышное дыхание, запах рома, легчайшее движение воздуха выдавали преступника.
Вырвавшийся у Лайвли непроизвольный вздох отвлек внимание убийцы. Тимон уловил движение серого в черной тьме.
Человек направлялся к Лайвли.
Тимон напрягся всем телом, оценил расстояние. Он готов был к прыжку, когда Лайвли внезапно выскочил из своего укрытия и схватил мушкет.
— Ха! — торжествующе вскричал он, выпрямляясь. — Я вооружен! Покажись!
В ответ мгновенно прозвучал оглушительный гром. Вспышка пороха разорвала темноту. Из пистолета убийцы пополз дым. Даже в полумраке Тимон увидел кровавое пятно на груди Лайвли.
Убийца, не медля, бросился к столу ученого. Тимон схватил за ножки ближайший к нему стул. Когда убийца оказался почти над ним, он рванулся вверх, занося стул над собой.
Он застал противника врасплох. Тот на мгновенье замер, и Тимон опустил стул, как палач опускает топор. Он ударил убийцу в бок, и тот, задохнувшись, упал ничком.
Отбросив стул, Тимон повалился на упавшего, ухватив его за щиколотку. Убийца лягнул свободной ногой. Тимон увернулся и так выкрутил лодыжку, что противник перекатился на спину. Выхватив нож, Тимон нанес удар сквозь сапог. Почувствовав рассекшее его плоть лезвие, не в силах вырваться, убийца вскинулся всем телом. Тимон еще увидел занесенный пистолет, и тут же на его голову обрушился тяжелый удар. Боль на миг ослепила его, и Тимон выронил нож.