Выбрать главу

Замечтавшись, я врезался лбом в декоративную решетку. Странно, что это со мной? Я — и мечтаю о любви? Последний раз это было накануне выпускного вечера в Неврской Школе Искусств, когда я отчаянно репетировал, как подойду к Насте Мельник и скажу ей, что люблю ее. Я все-таки набрался смелости и подошел, но возле нее уже стоял другой парень, и заготовленная речь так и не прозвучала. И вот опять… Почему? Откуда?

Я стоял у декоративной решетки, отделяющей рекреацию от этажа, и недоумевал, как мог оказаться на третьем этаже вместо второго. То, что этаж был третьим, явствовало из орнамента на стенах — специально, чтобы не путались новички, на каждом этаже он был разным. На втором это были различные орнаменты скандинавского происхождения, а на третьем в основном славянские узоры. Узнав этаж, я узнал и рекреацию, и сердце мое забилось. Здесь жили шестикурсницы — и среди них Вероника…

При мысли о девушке волна нежных чувств захлестнула меня. Я вспомнил ее записку: «Если придут инквизиторы, я им про вас ничего не скажу». Смысл этих слов дошел до меня только сейчас — девушка была готова вытерпеть очень многое, но не выдать свои чувства ко мне. Такая преданность заслуживала самое меньшее благодарности.

Я прижался лбом к решетке. Заглянуть в рекреацию девушек было трудно — мало того, что она изгибалась буквой "Г", так что часть ее просто скрывалась за углом, но и сама решетка была обильно увешана горшками с цветами и большой картиной с изображением Мирового Древа.

Неожиданно часть решетки подалась, и прежде, чем сообразил, что не заметил двери, я влетел в рекреацию шестого курса.

Это было прямое нарушение закона — ночью двери должны быть закрыты, — и я уже совсем было решил потихоньку проинформировать об этом Берегиню, но становился. Во-первых, здесь жила Вероника — и все подозрения сразу падут на нее. А во-вторых, первое, что увидел я, выпрямившись, было большое зеркало в кованой раме. В каждой рекреации девушек были зеркала и туалетные столики — ученицы должны постигать не только науки, но и искусство быть привлекательной. Но мне показалось, что это зеркало стоит не на месте, что его нарочно сюда переставили и более того — кто-то только что принес его и установил тут. И не закрыл дверь в рекреацию потому, что его спугнул я!

От волнения я взмок. Нашарив дрожащей рукой амулет, я сосредоточился и понял, что близок к разгадке. Рядом действительно кто-то был. Кто-то только что тут находился. И этот кто-то… Это был он!

Надо было бежать, поднять тревогу, но вместо этого я сделал шаг к зеркалу. Мне показалось, что в его матовой поверхности отразилось лицо нарушителя. Он спрятался в рекреации, и если я немного подвинусь, то увижу его лицо!

От разгадки тайны меня отделяло совсем немного, когда новая мысль заставила похолодеть. Зеркало наверняка носило на себе следы заклятия, значит, относилось к предметной магии. Я был знаком с нею постольку-поскольку и мог запросто попасть в ловушку. Если бы рядом была дама Труда, она бы сумела нейтрализовать любое заклинание и обезвредить зеркало. Но без нее…

Я решил рискнуть. И сделал еще шаг, последний.

Сначала я увидел себя. Худое бледное лицо, острый нос, большие глаза, светлые волосы… Я всегда относился к своей внешности критически и сейчас вгляделся внимательнее — что нашла во мне Вероника? На свете так много людей красивее меня! Не говоря уж том, что я не могу похвастаться ни широкими плечами, ни фигурой атлета, ни ловкостью и грацией боевого мага… Да и выгляжу моложе — вспомнить хотя бы моего сводного брата Эраста Графа. Он был чуть старше меня, а выглядел так, словно между нами три года разницы.

Наверное, я чересчур загляделся в зеркало, и оно вправду было волшебное, поскольку внезапно понял, что отражаюсь в нем не один.

Когда до меня дошло, что за спиной у меня стоят еще трое, у меня едва не подкосились ноги. Этих троих я видел впервые в жизни! В темноте было очень трудно рассмотреть их лица, я лишь чудом догадался, что это двое мужчин и девушка. Она цеплялась за руку одного мужчины, а другой держался чуть в стороне. И он стоял возле журнального столика, на котором…

Да, этот человек был единственным, кто отражался в зеркале ВМЕСТЕ с интерьером. Журнальный столик БЫЛ за моей спиной, и незнакомец стоял как раз между ним и креслом. Наши глаза встретились…

Я мог бы успеть обернуться и увидеть его воочию, но в этот миг голова у меня закружилась, и я покачнулся. В глазах потемнело. Чувствуя, что теряю сознание, я протянул руки, ища опору — и зеркальная поверхность подалась под пальцами!

Мужчина и девушка ожили. Все еще держась за руки, они шагнули ко мне, готовые подхватить. Глаза девушки расширились, она рванулась вперед — и я неожиданно узнал в ней свою мать.

Наверное, я все-таки закричал — скорее от удивления, чем от страха, потому что внезапно раздался ответный крик.

И я упал.

Падая, я задел виском кованую раму зеркала, и боль немного отрезвила меня. Однако желание встретиться с родителями было настолько сильным, что я тут же вскочил и снова бросился к зеркалу, протягивая руки. Родители были там — я успел увидеть их лица, мутные в темноте. Они рвались ко мне, и надо было сделать один-единственный, последний шаг — и мы будем вместе.

И в этот миг кто-то грубо схватил меня поперек туловища и отбросил прочь. Я рухнул в кресло, больно ударившись ребрами о подлокотник, а надо мной выросла Берегиня. Лицо ее было так ужасно, что я оцепенел. Сама Смерть смотрела на меня. Старуха схватила меня за плечо и ударила по щеке.

— Дурак! Телок! Идиот! — с каждым новым словом она снова и снова била меня по лицу. — Дрянь! Ты что не знаешь, как опасно заглядывать в заговоренные зеркала?

Щеки мои горели, в носу было горячо и мокро. Я потрогал его и увидел на пальцах кровь. Вид ее вернул мне способность рассуждать.