Выбрать главу

Продумать надо было и лыжные маршруты между жильем и дозорами, чтобы они не были слишком тяжелыми для неопытных лыжников, какими были многие бойцы. В Сухуми дали заказ на лыжи и деревянные паты. Вскоре самолеты доставили то и другое.

После долгих размышлений и обсуждений сошлись на том, что наблюдательные дозоры будут состоять из одного взвода, который время от времени станет менять другой взвод. Весь остальной личный состав батальона следует отвести на зимовку в район штаба войск перевала, где для этой цели построить домики и землянки. Полковник Тронин и начальник штаба подполковник Малышев этот план одобрили. Савичев хотел также, чтобы в условиях надвигающейся зимы снять взвод охраны, находившийся на высоте с водопадом, но командование группы войск перевала до поры до времени оставило взвод на прежнем месте...

Время шло, бои на различных участках горного фронта то разгорались, то стихали, оранжево светились разрывы мин и снарядов, бешено клубились лавины, летящие в тесные ущелья, и долго не оседала после них белесая пыль. Налаживалась связь между перевалами, отовсюду поступали известия, что немцы остановлены и что продвижение вперед им теперь не светит. По-прежнему лютыми врагами защитников Кавказа оставались холод и метели. Только что ярко светило солнце, было расслабляющее тепло, от снега тянуло арбузной свежестью, кое-где пробивались даже маленькие ручейки, и вдруг налетал ветер, мороз прихватывал наст и тучи сухого снега, поднятого с вершин, закрывали солнце и небо.

В последних числах ноября обрушилось такое бедствие и на позиции батальона Савичева. В течение полутора суток гудел и свистел ветер с перевала. Штабную землянку, а также укрытие под огромным камнем, где находились телефонисты со своими аппаратами, писари и охрана штаба, занесло трехметровым снегом. Связь со штабом перевала и ротами прекратилась, ибо невозможно было выглянуть из укрытия. Люди остались без пищи и воды. Появилось уже опасение, что будут жертвы, но в конце вторых суток стихия утихла. Бойцы, пробиваясь сквозь снег, откапывали своих товарищей. Все оказались живы и здоровы, обморожений не было ни у кого. Оставалось проверить только взвод на высоте. Связные, посланные туда, вернулись нескоро, но принесли вести утешительные: там тоже все было в порядке, за исключением одного происшествия. Перед самой пургой старшина автоматчиков ушел проверять пост, располагавшийся несколько в стороне, и затерялся в начавшейся пурге. Во время метели идти искать его было бессмысленно, а метель укрыла все следы. Двое суток продолжались поиски и не напрасно: пробивая тропу от поста к расположению взвода, один боец ощутил под ногами что-то упругое. Разгребли снег и обнаружили старшину, у которого еле-еле прощупывался пульс. Старшину отогрели, спустили вниз и после недолгого лечения он продолжал воевать, оставаясь на перевале до конца обороны...

Пурга закончилась, многометровые толщи снега надежно укрыли вершины гор, долины, держать в такой обстановке людей на высоте становилось бессмысленным, и командование группы войск перевала разрешило Савичеву отвести взвод вниз, к батальону. Теперь весь личный состав батальона был занят расчисткой тропинок, по которым можно было бы добраться к жизненно важным коммуникациям. Вскоре все позиции наших подразделений были из резаны глубокими ходами сообщений то ослепительно сверкавших, когда в них заглядывало солнце, то светившихся синеватым светом сумерек. Если бы не редкие ракеты дозорных постов да не гудение разведывательных самолетов – наших и немецких, – весь этот снежный мир можно было принять как покинутый всяким живым существом. Немцев тоже не было слышно и видно. Передний край их обороны и ворота перевала замело таким же глубоким снегом, что и наши позиции. Но, надо полагать, у противника были те же заботы, что и у наших солдат, и тут надо было спешить привести себя в полную боевую готовность раньше противника.

Едва откопали людей и материальную часть, едва стало возможным вести пулеметный и минометный огонь по врагу, начался систематический обстрел позиций противника. Немцы на огонь не отвечали и их по-прежнему не было видно.

– Может, они перемерзли там,– высказал предположение замполит,– но сомнительно это: одеты они тепло.

– Скорее всего драпу дали,– откликнулся Савичев.

– Вряд ли они успели сделать это до пурги, а когда пошла метель, только сумасшедший может решиться на драп,– сказал замполит.

– Ну, ладно,– вздохнул Савичев. – Поживем – увидим. А пока надо не спускать с них глаз. Прикажи усилить наблюдение...

В один из дней после этого солнце начало припекать прямо-таки с весенним ожесточением, и снег начал быстро таять. Он шумно оседал на потемневших склонах, набухал водой, которая, просачиваясь все ниже и ниже, образовывала ручьи и, впадая в горные реки, вызывала их бурный разлив. Добралась вода и до оборонительного района. Батальону, особенно позициям 1-й и 3-й стрелковых рот, грозила опасность остаться без имущества и боеприпасов, поэтому им срочно был отдан приказ перемещаться к северным и северо-восточным скатам высоты с водопадом, куда меньше попадало солнце, и, значит, меньше таял снег.

Солнце светило и грело таким образом несколько дней, и странно было видеть, как буквально на глазах исчезали громадные массы снега, который, как раньше казалось, не потает за целую вечность. Было так тепло, что кое-кто из солдат пытался загорать, но эту затею пришлось запретить, так как появились случаи сильных солнечных ожогов. В чистейшем горном воздухе горячим солнечным лучам не было, казалось, ни малейшей преграды, они размягчали снега и поднимали пар от воды, но едва только солнце уходило за гору, мгновенно начинался обратный процесс:

вода в реках темнела и становилась даже с виду жгуче холодной, мороз пощипывал щеки и уши, снег звонко похрустывал под ногами. По ночам светили над головой огромные звезды с острыми лучами, яркая луна неистовствовала над белоснежными хребтами и долинами. Противник молчал. Молчали и наши позиции, и огромную тишину нарушал лишь шум воды в реках, стремительно уходивших к югу...

А потом Савичева вызвал начальник группы войск Марухского направления полковник Тронин и спросил:

– Ну, что там немцы?

– Молчат,—пожав плечами, сказал Савичев.—A paзведку провести нет возможности, сами знаете, что там сейчас творится.

– Знаю,– с сожалением сказал Тронин, молча походил вдоль стола туда и обратно и остановился, барабаня пальцами по шершавому дереву.—А как дела в батальоне? – снова спросил он.

– Не очень хорошие, товарищ полковник,– сказал Савичев.– Обувь и зимнее обмундирование изношены, белье также пришло в негодность, люди истомились без бани и хорошего отдыха.

– Я видел, как солдаты в реках мылись,– оказал Тронин,– или это показуха для немцев?

– Да нет,– улыбнулся Савичев,– не показуха. Это сибиряки, им холод нипочем. А вот остальные...

И тут Савичев начал выкладывать полковнику одну за другой все беды, постигшие батальон в результате столь долгой обороны, беды, ни одна из которых пе была новостью ни для самого Савичева, ни для полковника Тронина, слушавшего, впрочем, очень внимательно – обычные беды фронтовой полосы, можно даже сказать,– будни ее.

– Кроме того,– заканчивая доклад, сказал Савичев,– необходимо добиться в Сухуми, чтоб они прислали дополнительно лопаты для расчистки снега и котлы для варки нищи. Те, что есть, уже пришли в негодность.

Во время доклада и особенно при последних словах Савичев заметил, что Тронин едва сдерживает улыбку и это слегка обидело его. “Может, считает просьбы несерьезными?” Но Тронин оторвался от стола, подошел и, улыбаясь уже откровенно, сказал:

– Подготовьте батальон к выступлению с перевала в Сухуми, в расположение 107-й бригады. Когда выступите, получите дополнительные распоряжения. Сейчас же подготовьте списки отличившихся к награждению.

Сказав это, Тронин повернулся, чтобы уйти, но остановился снова, сверкнул глазами:

– Насчет котлов сами договоритесь на месте... И вот наступил день прощания батальона с Марухским перевалом. В полном составе построился оп возле штаба группы войск, куда вскоре вышла большая группа офицеров во главе с полковником Трониным, секретарь ПК партии Грузии тов. Шерозия и другие ответственные работники. Савичев, еще раз оглядев батальон, подал команду “Смирно!” и, оступаясь на влажном снегу, подошел к Тронину для доклада. Тронии поздоровался с батальоном и кивнул головой начальнику штаба подполковнику Малм-шеву, который держал в руках наготове приказ. И бойцы батальона, слушая этот приказ, вновь переживали месяцы трудной обороны, суровые дни и ночи, прожитые среди безмолвных снегов.