Выбрать главу

— Не понимаю, как это вам удалось! — крикнул полковник капитану. И он отрядил одного из младших офицеров спуститься вниз и ущипнуть кого-нибудь из нас, чтобы убедиться, что мы — это не сон.

Офицер ущипнул Гвидо Пьетросанто за щеку.

— Живые люди, самые настоящие!

Когда капитан фон Прум проходил перед террасой, на которой стоял полковник Шеер, тот поманил его к себе.

— Ну, теперь, насколько я понимаю, вас скоро будут величать майор Зепп фон Прум. Неплохо звучит?

Капитан фон Прум ответил, что это звучит очень приятно.

— А насчет этого, — полковник Шеер постучал пальцем по груди капитана в том месте, где положено носить ордена и медали, — я не забыл. Я своих слов назад не беру.

Это была та редкая минута, когда нам довелось увидеть улыбку на лице капитана фон Прума.

Обратный путь был еще тяжелее: ведь многие из нас рассчитывали переночевать в Монтефальконе и хорошенько отдохнуть, прежде чем снова пускаться в дорогу, а теперь об этом нечего было и думать, и нам оставалось только молить бога, чтобы поскорее опустилась ночь, принесла с собой прохладу и укрыла нас от осуждающих взоров.

Вспоминая этот долгий обратный путь, у нас обычно прибавляют: «Вот тогда фон Прум впервые увидел Катерину Малатесту». Капитан пообещал предоставить свой грузовик и небольшой запас бензина в распоряжение женщин и детей, чтобы подвезти их к подножию горы, и слово свое сдержал. Катерина вопреки протестам Туфы тоже помогала нести вино и с непривычки натерла себе на ногах такие волдыри, что не могла больше ступить ни шагу — даже босиком.

— Придется мне поехать с немцем, — сказала она Туфе. — Не сердись. Мне вовсе не хочется тебя оставлять.

— Ладно, поезжай, — сказал Туфа. — Я ведь не могу нести тебя всю дорогу на руках.

Но когда на Речном шоссе появился грузовик, Туфа пожалел о своих словах. Кузов грузовика был забит женщинами, и капитан жестом предложил Катерине сесть в кабину рядом с ним и фельдфебелем Траубом.

— Полезай в кузов, — сказал Туфа.

Но тут немец снова показал ей на сиденье возле себя. Катерина поглядела на Туфу и шагнула к кабине.

— Поедешь со следующей партией, — сказал Туфа. Однако Катерина только помахала ему рукой и села рядом с офицером. Туфа смотрел на них.

— Я же тебя прошу, — сказал он Катерине, но грузовик уже тронулся.

— Вы видели, какие у него глаза, у этого вот? — сказал фельдфебель Трауб. — За ним надо приглядывать.

— Узнай его имя и чем он занимается, — сказал капитан.

Несколько миль они ехали молча, а потом фон Прум включил свет в кабине и увидел женщину, сидевшую рядом с ним. Она была одета, как все наши крестьянки, но одежда эта не могла никого обмануть. Есть женщины, красота которых настолько совершенна, что никакими ухищрениями ее не скроешь. Грубая одежда Катерины Малатесты лишь подчеркивала тонкую изысканность ее черт.

— Я тебя раньше что-то не видел, — сказал капитан.

— Видели. Много раз, — сказала Катерина.

— Нет, — сказал он.

«Вот так, — подумала она. — Нет — и все. Как это характерно для немца: груб, никакого лоска». То, что он сказал правду, не имело для нее значения.

— Если бы я видел тебя хоть раз, — сказал фон Прум, — то уже не забыл бы, ручаюсь. Отсюда вывод: я тебя не видел.

Она пожала плечами. «Типичный немец с головы до пят, как я с головы до пят — итальянка», — подумала Катерина. Она почувствовала досаду, поймав себя на том что разговаривает с ним не на диалекте, а на чистом итальянском языке. Это было тактической ошибкой, вызванной усталостью. Ее досада еще возросла, когда она заметила, что ей приятно говорить на хорошем итальянском языке, чистом и ясном, и приятно сидеть рядом с человеком, таким чистеньким и чисто одетым, словно бы даже благоухающим чистотой.

— Ты не похожа на здешних, — сказал он.

— Это мой народ, — сказала Катерина.

— Нет, ты не похожа на них. Так же не похожа, как я. Она опять пожала плечами.

— Мы чужие здесь, и ты и я, — сказал немец.

Она ощутила его чистое дыхание, и это было ей приятно. И она подумала, что от нее, должно быть, пахнет диким луком, который они все рвали у реки.

— Мы с тобой больше похожи друг на друга, чем ты на этих женщин — там, в кузове, — сказал капитан фон Прум.

Временами грузовик резко тормозил из-за колдобин на дороге, и женщины в кузове валились друг на друга с громким визгом, а некоторые даже всхлипывали от страха.

— Ты слышишь? — сказал немец. — А ты не визжишь. Такие, как мы с тобой, не визжат. Визжат такие, как они.