Выбрать главу

В поселке начался трудовой день. Работали конвейеры в цехах рыбокомбината, в школе шли занятия, из детского сада слышалось хоровое пение. Из динамиков, укрепленных на столбах на территории комбината, выплеснулись веселые мелодии. Директор предприятия Белых любил по утрам попотчевать рабочих мажорной музыкой, которая, по его мнению, благотворно влияла на производительность труда.

Когда до Каштана, сидящего в своем мешке на правом берегу бухты, донеслись отраженные водой звуки «Чунга-Чанги», он даже улыбнулся. Так необычно было услышать здесь, на краю земли, эту забавную песенку:

…Чунга-Чанга — весело живем, Чунга-Чанга — песенку поем. Чудо-остров, чудо-остров, Жить на нем легко и просто, Жить на нем легко и просто, Чунга-Чанга. Чунга-Чанга — места лучше нет, Чунга-Чанга — мы не знаем бед. Чунга-Чанга — кто здесь прожил час, Чунга-Чанга — не покинет нас…

Перед Каштаном открывалась отсюда панорама берега — полукружье бухты, здания комбината, разместившиеся у самой воды, склады, бараки, штабеля бочек и ящиков, цепочка домиков.

В глубине береговой дуги, как раз в ее середине, словно рапира, торчал пирс. К нему притулились три рыболовных судна. Сверху над пирсом тремя ярусами громоздились дома. Отсюда хорошо было видно, как причудливым серпантином вьется по склону сопки меж домами улица-дорога, как она подходит к самому верхнему зданию — Дому культуры. Слева от пирса — голый незастроенный склон сопки.

Дорога, ведущая сюда, к правому берегу, была безлюдна.

Парни, приехавшие вместе с Каштаном на Аракутан, не смогли навестить его с утра, потому что их вызвал для беседы начальник флотилии. Разговор был долгий, обстоятельный, очень важный для ребят: решался вопрос, кому на каком судне работать. Однако Слава извелся за время этой беседы, потому что его беспокоил Каштан.

О Каштане тревожилась и врач Полина Ковалева. Направляясь утром на работу, она захватила с собой бинокль. В здании амбулатории часть окон была обращена окнами на бухту. Полина навела бинокль на береговую полосу под базальтовой стеной и обнаружила этого чудака. Он сидел в мешке и смотрел в сторону поселка. Слава богу, хоть жив. Кто их поймет, этих приезжих хлюпиков, чего они хотят, чего ищут?

Полина все же не оставила намерения добиться водворения бледного и тощего архитектора в свою амбулаторию с помощью его спутников. В стационаре у нее было четыре койки, и она могла бы полечить его здесь.

Полина упомянула вечером в разговоре с Каштаном о каком-то нехорошем предчувствии. У нее до сих пор было необъяснимо тяжело на сердце. Сегодня утром она сказала об этом Виктору, и он вдруг признался, что и у него беспокойно и тревожно на душе. Что бы это значило?

Как ни странно, но в это утро было не по себе и директору комбината Степану Кузьмичу Белых. На могучего, темпераментного мужчину вдруг накатило гнетущее чувство тоски.

Выйдя из ворот комбината, он решил подняться наверх в амбулаторию. Хотя Белых никогда раньше не пользовался лекарствами, на этот раз он вознамерился попросить у Полины какую-нибудь успокоительную микстуру.

Белых поднимался по ступенькам, выбитым в конторе, когда его вдруг поразило странное состояние воздуха. Он был плотным и упругим.

Белых повернулся лицом к бухте: ни ветерка, ни плеска волны, ни звука. Мертвая пустая тишина. Жуткое безмолвие.

Степан Кузьмич оторопел. Он решил, что неожиданно оглох.

Так продолжалось несколько минут. Внезапно тишину разорвал многоголосый собачий вой. Надрывно заскулили псы во всех концах поселка. А затем Белых увидел, что из дворов и дверей соседних домов начали выскакивать собаки и кошки. Не обращая внимания друг на друга, они устремлялись куда-то вверх, к вершине сопки.

И вовсе уж остолбенел Белых, когда к этому шествию собак и кошек стали присоединяться и крысы. Они даже обгоняли собак и кошек в этом немыслимом зверином марше.

Несколько жителей, оказавшихся на улице, ошарашенно смотрели на исход животных из поселка.

Тридцать лет провел Белых на Курилах, пережил тут много всякого лиха, но такого чуда нигде не наблюдал. Однако он сообразил наконец, что означала эта зловещая тишина и исход животных.

Директор опрометью бросился обратно вниз на комбинат.

Пробегая мимо здания детского сада, приостановился, распахнул дверь и что есть силы гаркнул: