Каахаар выронил поднос в третий раз. А дед рассвирепел.
— Клементина, прекрати немедленно весь этот балаган!
— Какой балаган, дед? Я, между прочим, выхожу замуж. Ты сам велел, я подчиняюсь. В чем проблема?
— В тебе. Ты ведешь себя недопустимо.
— Да ладно, дед. Какая тебе разница? Дай погулять внучке. Осталось ведь немного, правда? Всего каких-то пара месяцев, свадьба, и ты наконец от меня избавишься и получишь идеального наследника Дома. Уверена, Эйнор Экхар возвеличит Дом Агеэра.
Дед не сдержался, подскочил ко мне, схватил за плечи и тряханул так, что у меня клацнули зубы. Я же в изумлении похлопала глазами. Видимо, он очень напуган, если позволил себе подобное, да еще в присутствии посторонних.
— Что ты такое несешь?
— Правду, дед, правду. Да успокойся ты. Я ж не спорю, все понимаю. Надо, значит надо.
— Все, я не могу с ней разговаривать, — внезапно выдал дед и вылетел из комнаты, причем в буквальном смысле этого слова. Ага, поскользнулся на остатках еды и чуть не навернулся. Я же расхохоталась от этой эпохальной картины и хохотала до тех пор, пока Эвен не сказал:
— Мне хочется убить его за то, что он с тобой сделал.
Я резко замолчала, повернулась к Эвену и на полном серьезе сказала:
— А я ему благодарна. Он меня освободил.
— Это ты называешь свободой? Ту чушь, что ты несешь?
— Зато, я больше ничего не боюсь. Все что могло, уже случилось. Мне больше не надо переживать, что я расстрою его или подведу своими неосторожными действиями. И знаешь, это так здорово, вести себя так, как хочется. Я деда никогда на «ты» не называла и боялась все время, что он меня из дворца заберет, учиться не даст, с ним видеться. А теперь чего бояться? Я даже деда больше не боюсь, наоборот, понимать начала. Забавно.
— Он очень жалеет, что причинил тебе боль.
— Но решения своего не изменит, ведь так?
Эвен не ответил, глаза отвел.
— Не изменит, — ответила за него я. — А что касается боли… мне не больно. Мне хорошо. Впервые за много лет, мне хорошо и спокойно. Я больше не боюсь и знаю, чего хочу.
— И чего ты хочешь?
— Чтобы это все закончилось.
— Что все?
На этот раз не ответила я. Улыбнулась, спрыгнула с обеденного стола и помогла Кахаару доставить обед до пункта назначения.
— Так что, выяснишь, кто мой камешек мог упереть? Уверена, таких немного наберется, — проговорила я, налив себе супа в тарелку. — Ты кстати, не голоден? Нет?
— Нет, — скривился Эвен. — Я сыт. По горло.
— Ну и ладно, — пожала плечами я. — Мне больше достанется.
Кахаар на этих словах крякнул и с каким-то странным благоговением посмотрел на меня. Я даже есть перестала и нахмурилась.
— Яду подсыпал?
Слуга аж задохнулся от возмущения.
— Нет? Жаль!
Теперь он был в шоке. А я попробовала довольно вкусный суп. Уж не знаю, что нашло на слугу, но готовить он научился. И даже очень.
— Ммм, Кахаар. С пенсией я немного погорячилась. От твоего супа просто невозможно оторваться. Богиня, давно я такого супа не пробовала. А хлеб, хлеб. Мягкий, свежий. Ммм, божественно. Но помощник тебе не повредит. Ты, кстати, кого хочешь? Мальчика, али девочку?
— Что? — прохрипел, замученный постоянными шоковыми атаками, слуга.
— В помощники тебе, говорю, кого надо? Мальчика или девочку? Впрочем, сам выбирай. Одобрю любую кандидатуру. И дед поддержит, не волнуйся.
Слуга вконец растерялся и также растеряно потопал к выходу.
— Слушай, ты много пропускаешь. Суп, восхитителен.
В следующее мгновение я подпрыгнула от окрика Эвена:
— Хватит!
Тот встал и бухнул кулаком по столу.
— Я знаю, он… причинил тебе боль, но это не повод так себя вести.
— Как? — полюбопытствовала я.
— Так, словно ты не хочешь жить.
— Да ну, глупости. Я очень хочу жить. Ближайшие два месяца.
— А что потом?
— А что потом? — вернула я Эвену его же вопрос и лучезарно улыбнулась. — А потом я выйду замуж и стану бесполезной. Живой, защищенной и бесполезной. Буду сидеть здесь, строить слуг, доводить деда, рожать детей. Разве не этого все от меня хотят? Так почему бы не попробовать. Кто знает, быть может, мне это понравится. Уже нравится. Я, как представлю, что всю оставшуюся жизнь буду видеть раздосадованную физиономию деда, так душа радуется. А ты говоришь, жить не хочу. Глупость.
— А ты ведь его не простишь, — вдруг сказал Эвен, разбивая всю мою самоуверенность вдребезги. Улыбка медленно сползла с моего лица, и я вдруг поняла, что он прав. Растерянно посмотрела на него и… промолчала. Впрочем, слов ему и не требовалось. И все же я сказала: