Сказано — сделано! Загудела, надрываясь, ««Петровна»», затряслась, пошла на экстремальный маневр.
Через несколько минут сквозь ответный звон в ушах Кит услышал голос княжны Лизы:
— Готовьтесь!
Она подняла одну руку, не оборачиваясь на «десантуру».
Полковник взбодрился, молодецки катапультировал себя из кресла, первым загородил дверь и указал Киту встать прямо за ним. Потом оглянулся на Кита:
— Застегнитесь! Прохватит сразу!
«И этот туда же!» — как непослушный сынок, пробурчал про себя Кит, но шинельку застегнул.
И вот дверца отделилась от стены и отъехала в сторону. Пахнуло в лицо холодом, каким-то мазутом, углём и непроглядной тьмою.
— Пока не велю, не прыгайте! — крикнул через плечо полковник, оперся руками на латунные косяки двери, выглянул наружу.
И грузно прыгнул вниз.
— Подожди! — вдруг услышал Кит позади себя прямо-таки отчаянный окрик Лизы.
Только он повернулся, как Лиза, уже выскочившая из капитанского кресла, крепко, по-мальчишески схватила его за отвороты прострелянной кадетской шинельки и — сверкнула глазами в глаза.
И не успел Кит вздохнуть и опомниться, как княжна поцеловала его в губы — правда, только в самый уголок губ, в правый. Молниеносно и обжигающе, точно оса кольнула жальцем и тут же отлетела.
— Себя берегите, Кит! — выдохнула она, точно от беспамятства назвав его на «вы» по аристократической привычке.
И тут же перекрестила Кита — столь же молниеносно, будто дирижер в миг наивысшего вдохновения изобразил виртуозный росчерк своей палочкой:
— С Богом! Ангела-хранителя тебе в дорожку!
— Спасибо! — наконец, с хрипом выдохнул воздух Кит.
— Прыгайте же! — послышался сзади и снизу голос полковника.
— Пока! — ошалело довыдохнул Кит остаток воздуха…
…а вдохнул снова уже на твердой земле. Ударившись подошвами об грунт, он всосал в себя московский январский воздух так, что до самых кишок проморозило… но и в чувство привело.
««Петровна»» уже пёрла назад, в темное небо. «От греха подальше», — как сказал бы полковник. А сказал он без «бы» вот что:
— Ай, молодец девица-авиатор!
«Ну, точно десантура получилась!» — тупо подумал Кит, глядя в неразличимое, неизвестной высоты небо и провожая взглядом так же неразличимую во мраке ««Петровну»».
— Пора ноги уносить, — сказал полковник. — Неровен час, объявятся ночные смельчаки проверить, что тут за подвоз товара.
Не видно было ни зги.
— Я здешние закоулки знаю, — подбодрил полковник. — Держитесь прямо за мной, Никита… Не потеряетесь и не споткнетесь.
Первый раз полковник отчество Кита опустил — наконец, главным командиром себя почувствовал.
Двинулись куда-то, как в муторном сне, завернули раз, другой…
— Стой! — вдруг шепотом крикнул полковник через плечо.
По движению его руки и по взмаху полы полушубка Кит определил, что он выхватил револьвер.
— Кто там?! — крикнул полковник вперед, теперь уже — шепотом гулким и, должно быть, слышным в узком пространстве между какими-то сараями, шагов на двадцать.
Кит осторожно выглянул из-за полковничьего плеча. Вдали висел в воздухе крохотный красноватый светлячок… и вот он, этот светлячок, плавно, но и быстро полетел вниз и в сторону… и снова замер.
— Не откликнешься, выстрелю, ей Богу! — как-то неправдоподобно, по-старинному медлительно предупредил полковник тьму со светлячком.
По понятиям нормального боевика XXI века полковник уже был бы сорок раз убит…
И тут светлячок заговорил уверенным человеческим голосом:
— Эх, Лёвушка! Стареешь, видать! Раньше, бывало, ты любого эсерика или анархиста ночью хоть на угольном складе по силуэту узнавал.
Глава 4
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
С очередной коварной попыткой уничтожения Кита,
с героическими усилиями по его спасению
и, наконец, с неожиданной, но радостной встречей
с толпою зомби.
— Аркадий! — пораженно воскликнул полковник, и эхо отдалось чуть ли от самого будущего проспекта Мира. — Фу, напугал!
И так решительно двинулся вперед, будто забыл про Кита. Тому ничего не оставалось, как припустить почти наощупь следом.
— На ловца и зверь бежит! — радовался полковник.
— Это кто же теперь, по нашему времени, тут ловец, а кто зверь? — отвечал ему с едва заметной всевластной иронией голос из тьмы.
— Уж как скажешь, Аркадий! — принял любой расклад полковник, явно доверяя другу, как себе самому.