Грэй знал, что это – тот самый человек, который сумел, однажды, остановить Фернира. Он вытер о штаны грязные руки и обратил свой взор, полный надежды, на этого угрюмого, бородатого мужчину. В его бороду вплелись сухие веточки и листья, как будто он сам только что вылез из могилы. На поясе вождя висел карман, чем-то туго набитый, и большой нож с длинным однолезвийным клинком, имеющим двойной изгиб, нечто среднее между саблей и тесаком.
Вождь смотрел прямо в глаза Грея, то ли укоряющие, то ли с гордостью, то ли с надеждой. Художник не мог понять, что скрывается в этих уставших, мужественных глазах. Что пробуждал Грэй в этих мёртвых глазах? Художник подумал, что, возможно его предок поможет ему, если он всё сделает правильно, если проведёт ритуал, как положено, если у него всё получится, получится победить зло тогда…. Тогда он сможет искупить свою вину. Эта спасительная для его души мысль, заставила Грэя улыбнуться и кивнуть вождю в знак приветствия.
Вождь подошёл ближе и протянул Грэю крестик, тот самый крест, который он видел на шее призрака монахини с изуродованным лицом, и внутри у него как будто всё оборвалось. Откуда этот крест у вождя викингов? Страшная мысль мелькнула в его голове. Впрочем, викинги никогда не были пай-мальчиками. Они грабили и убивали, но не все конечно. Неужели его предок…? Похоже, так оно и есть. Его предок совершил что-то ужасное. Может быть, он снял этот крест с мёртвой женщины, и за это был проклят вечно скитаться по земле, не находя себе нигде покоя. Или это – другой крест? Ну, конечно! В самом деле. Такие кресты раньше носил каждый второй.
- Этот крест защитит тебя, - прозвучал в голове художника грубый, басовый голос вождя, - возьми его. Он теперь – твой.
- Что Вы…. – Запинаясь, начал Грэй, протягивая руку, - что Вы здесь…. Делаете? То есть я хотел сказать…. Вы здесь живёте или…?
- Не нужно ничего говорить! Послушай меня, сын мой. В тебе заключена сила магия крови, и ты должен высвободить её, дабы совладать со злом.
- Боюсь, что Вы ошибаетесь. Во мне нет и никогда не было никакой магической силы….
- Помолчи и послушай меня. Внимательно послушай. Этот монастырь – старейший в Норвегии. Он трижды горел и в былые времена стал последним оплотом католической церкви. Поэтому монастырь сожги. Костел использовали позже, как оборонительный форт, укрепляли внешние стены и строили новые башни. Он стал тюрьмой для политических заключённых. Спустя ещё пару столетий его использовали фашисты, вторгшиеся и оккупировавшие Норвегию. И я видел всё это, все эти ужасы, что творились за стенами нацистской лаборатории. Я не хотел это видеть, но мне пришлось. Это место проклято, и я не могу надолго уйти отсюда и обрести покой. Ты – единственный, кто может остановить этот бесконечно повторяющийся цикл злодеяний. И тех девочек похоронили здесь не просто так. Их принесли в жертву!
- Что?! Разве их не волки съели?
- Нет. Монахини принесли в жертву этих детей, чьи останки лежат на этом заброшенном кладбище.
- Но…. Но зачем?
- Чтобы вызвать нас - викингов.
- Но зачем?
- Затем, чтобы защитить себя свои семьи и свои земли от набегов кочевников, от тех, кто взял на себя смелость править Норвегией и собирать с людей подати.
- Вот оно что. Но ведь, насколько я знаю, викинги тоже были кочевниками, совершали набеги на деревни, грабили и убивали.
- Да, но те, кого вызвали из мира мёртвых подчиняются всецело своему хозяину – тому, кто их призвал. Я всего лишь защищал свою веру от натиска королевских войск, принять другого Бога – их Бога. Но сейчас речь не о нас. Мы уже мертвы. Прошлое нельзя изменить, но можно изменить будущее. Если ты не высвободишь свою силу, то погибнут все!
- Я понятия не имею, о какой силе Вы говорите.
- Вы должны вернуться на Волчий дол, - не обращая внимания на слова Грэя, продолжал вождь, - и остановить Йенса…
- Йенса? Кто это такой?
- Это величайший колдун всех времён и народов. Он собирается призвать снова в этот мир Фернира. Он уже собрал достаточно человеческой крови.