Выбрать главу

– Когда мадемуазель Станжерсон подняли, на ее руках не было ни капли крови, – ответил господин Дарзак.

– Теперь уже окончательно стало известно, – заметил я, – что мадемуазель Станжерсон сама взяла револьвер папаши Жака, ведь это она ранила убийцу в руку. И стало быть, она опасалась чего-то или кого-то.

– Возможно…

– Вы никого не подозреваете?

– Нет… – ответил господин Дарзак, глядя на Рультабия.

Тогда Рультабий сказал мне:

– Так знайте, мой друг, что следствие продвинулось несколько дальше, чем пожелал нам поведать этот скрытник господин де Марке. Теперь уже следствию известно не только то, что револьвер был оружием, которым воспользовалась мадемуазель Станжерсон в целях самозащиты. Оказывается, следствию сразу же стало известно, какое оружие использовали для нападения на мадемуазель Станжерсон. Это баранья кость, как сказал мне господин Дарзак. Почему господин де Марке окружает эту баранью кость такой тайной? Верно, надеется облегчить поиски полицейским сыщикам. Не иначе. Он, надо полагать, воображает, что ее владельца отыщут среди парижского сброда, среди тех, кто известен своим пристрастием к этому преступному орудию, самому страшному из всех, придуманных природой. Да разве когда-нибудь узнаешь, что творится в голове у судебного следователя? – добавил Рультабий с презрительной усмешкой.

– Стало быть, в Желтой комнате нашли баранью кость? – спросил я.

– Да, сударь, – ответил Робер Дарзак, – у кровати. Но умоляю вас: не говорите никому. Господин де Марке просил нас соблюдать тайну. (Я поспешил успокоить его.) Это огромная баранья кость, головка которой или, точнее, коленный сустав был весь красный от крови из той ужасной раны, которую нанесли мадемуазель Станжерсон. Это старая баранья кость, которой, судя по всему, уже пользовались в подобных случаях. Так думает господин де Марке – он послал ее в Париж на экспертизу в муниципальную лабораторию. Он в самом деле считает, что на этой кости остались не только свежие следы крови последней жертвы, но и старые, порыжевшие пятна высохшей крови, которые свидетельствуют о прежних преступлениях.

– В руках опытного убийцы баранья кость – страшное оружие, – заметил Рультабий, – причем оружие гораздо более надежное и верное, чем, например, тяжелый молоток.

– Собственно, негодяй и доказал это, – горестно сказал господин Робер Дарзак. – Он нанес мадемуазель Станжерсон страшный удар в висок. Сустав бараньей кости точно совпадает с раной. Мне лично кажется, что эта рана была бы смертельной, если бы убийцу не остановил на полпути револьвер мадемуазель Станжерсон. Раненный в руку, он бросил свою кость и убежал. Но, к несчастью, удар бараньей костью уже был нанесен и едва не оказался смертельным, а перед этим мадемуазель Станжерсон чуть не задушили. Если бы ей удалось ранить негодяя первым выстрелом, она избежала бы удара бараньей костью. Но, к сожалению, она слишком поздно схватила револьвер, к тому же из-за борьбы первый выстрел оказался неудачным: пуля попала в потолок, и только после второго выстрела… – При этих словах господин Дарзак постучал в дверь флигеля.

Вы, конечно, догадываетесь, что я буквально сгорал от нетерпения – так мне хотелось попасть туда, где было совершено преступление. Я весь дрожал и, несмотря на огромный интерес, который представляла собой баранья кость, злился про себя, что наш разговор затягивается, а дверь все не открывается.

Но вот наконец дверь открылась.

На пороге стоял мужчина, в котором я сразу признал папашу Жака.

Ему было верных шестьдесят – так мне показалось. Длинная белая борода, седые волосы, баскский берет, потертый костюм из коричневого вельвета, сабо; по виду ворчун, лицо довольно неприветливое, однако, едва заметив господина Робера Дарзака, он сразу весь преобразился, даже лицо его посветлело.

– Это мои друзья, – представил нас наш проводник. – Во флигеле никого нет, папаша Жак?

– Мне не велено никого пускать, господин Робер, но к вам это, конечно, не относится. А почему, спрашивается, не пускать? Они видели все, что можно было увидеть, эти господа судьи. А уж сколько они всего нарисовали, сколько протоколов понаписали…

– Простите, господин Жак, прежде всего я хотел бы задать вам один вопрос, – сказал Рультабий.

– Спрашивайте, молодой человек, и если я смогу ответить…

– Какая прическа была в тот вечер у вашей хозяйки: не на прямой ли пробор? Ну знаете, когда закрыты виски и даже немного лоб?..