— С утра серебро необходимо забрать.
— Это верно. И ещё, — я вспоминаю события далёкого детства, — нам нужна одна книга.
— Что за книга? — Рита откладывает румяный блинчик.
Когда-то давно, я жил в центре города, на горке, в доме, построенном сразу после войны, в конце сороковых годов. Сложен он на старом фундаменте. Судя по всем, раньше, на его месте, стояло весьма древнее здание.
Как обычно у старых домов, имеется подвал, он уходит ниже фундамента, раньше в нём хранили дрова, когда было печное отопление, затем, после перехода на баллонный газ, их приспособили под всяческий хлам. Но, со временем, стены подвала начали осыпаться, и туда спускаться стало небезопасно, навесили тяжёлый замок и законсервировали все тайны, какие там есть.
Ещё в детстве, запалив пластмассу, я находил лазейку в подвал. Было невероятно интересно ходить мимо, трухлявых дверей, иногда заглядывать в чужой сарай, капаться в старых вещах. О них уже давно забыли, не раз менялись хозяева, и никому уже не было до них дела. Зато я, что-то, да и находил интересное.
Как-то раз набрёл на огромный сундук, безусловно, это наследие дореволюционной эпохи. С трудом поднял крышку. Сверху лежат пожелтевшие от времени газеты. Здесь есть и дореволюционные и довоенные и времён войны. В то время они несильно меня заинтересовали, сейчас бы много отдал бы, чтоб почитать их, но тогда, откинул в сторону, внедрился в содержимое сундука. Вытащил пару старинных утюгов, заправляемых углём, так же не впечатлили, выудил круглый самовар, грязный и потемневший от времени, так же, в сторону. Затем наткнулся на залежи бутылок из толстенного стекла с выпуклыми гербами, долго рассматривал, но, решив, что в стеклопункте их не примут, сложил в углу сарая. Но, когда увидел книги! Сердце зашкалило от радости. Это старые издания конец тысяча семисотых, начало тысяча восьмисотых годов. Смутно догадывался, они очень ценны, но не это меня больше интересовало, содержимое книг. Одна из них, определитель бабочек. Причём все иллюстрации искусно рисованы от руки, они невероятно красочные и великолепны в исполнении. Другая — заполнена рисунками всевозможных растений, на старорусском языке написано описание по их сбору, сушке и применению. Следующая книга мне и вовсе непонятна, изображена ладонь человека, с начерченными различными линиями. В ту пору мы еще не слышали о хиромантии. Но одна из книг настолько меня поразила и вызвала ужас, что я даже ничего с собой не взял, поспешно убежал из подвала. В книге очень реально описаны различные потусторонние существа: упыри, вурдалаки, колдуны… как с ними контактировать, как оживлять мёртвых и как изводить потустороннюю нечисть, старинные тексты с всевозможными заклинаниями вызывали оторопь. Одно из них попытался прочесть, но старорусский язык не сразу давался, может это меня тогда и спасло. Вроде как земля содрогнулась, истошно завопил кот, грязная паутина заколыхалась в углах двери, врассыпную бросились домовые пауки. Как я оказался на улице, для меня загадка, но с той поры, в подвал этот уже не спускался. К тому же, вскоре дверь и вовсе заложили кирпичом.
— Думаю, это магическая книга. Я наткнулся на неё случайно, в подвале дома. Страшная книга, но там есть заклинания по уничтожению упырей. Надеюсь, она ещё там.
Рита смолотила ещё пару блинчиков:- Я раньше не верила ни во что сверхъестественное, думала, любой человек может обращаться в зверя. Когда выяснила, что это не так, для меня был шок, хорошо папа был рядом, всё объяснил, рассказал, а два года назад привёл к Леониду Фёдоровичу, он на меня печать поставил, так я стала Ассенизатором. А ты и Катей, чем-то отличаетесь от нас, вроде оборотни, но не вижу вашей истинной сущности. Кто вы?
Мне захотелось сказать, что драконы, но, подумав, решил повременить:- Ты знаешь, пока и сами не разобрались, — улыбаясь, говорю я.
— Неужели так бывает?
— Как видишь.
— Но ты когда-то перевоплощался?
— Бывало, но это было во сне.
— Значит скоро, будет наяву, — уверенно заявляет девушка, — со мной первоначально так же происходило. А вдруг вы тигры, или медведи? — в восхищении раскрывает до предела глаза, — Вита-с тебя очень боялся.
— И я боялся, — со вздохом сознаюсь я.
— Неужели! А я и не почувствовала, что ты его боишься, — удивляется Рита.
— Боялся перевоплотиться, — честно сознаюсь я.
— Вот если это сделал, может, проблем у нас меньше стало, — хмурится девушка.
— А вдруг, наоборот, новые появились?
— Теперь я не сомневаюсь, вы точно, медведи.
— Шатуны, — усмехаюсь я.
— Да ну тебя! — улыбается Рита.
— Вот, что, пора спать, матушка тебе уже постелила, завтра насыщенный день.
— Поверить не могу, буду спать у тебя, — сладко потягивается девушка.
— Ох, Рита, — качаю головой.
— А, что я такого сказала? — пожимает плечами девушка, у неё как бы невзначай с плеча сползает халат, обнажая безукоризненную шею и кружевную полоску чёрного бюстгальтера, невольно бросаю туда взгляд. Едва заметная торжествующая улыбка мелькает в уголках влажных губ, Рита ткнулась головой мне в грудь, — спокойной ночи, Кирилл, — и, качнув бёдрами, уплывает в спальню матери.
— Спокойной ночи, — отвечаю я несколько, потерявшись.
Блин, впору дрова колоть! Иду под холодный душ, стою долго, когда тело начало крутить от холода, сильно обтираюсь и бегу в свою постель.
Ворочаюсь на хрустящих простынях, против воли вспоминаю случайно увиденную грудь Риты с ярким, широким соском. Что это, просто влечение, или эта девушка начинает мне серьёзно нравиться? А как же Стела? Что-то образ потускнел, мне становится обидно за себя, пытаюсь вспоминать её, но, перед глазами возникает трогательное лицо Риты. Сажусь на край дивана, обхватываю лицо ладонями, резко встаю, подхожу к двери, она неожиданно легонько отворяется, на пороге стоит Рита, лицо тревожное, губки слегка приоткрыты. Мы долго смотрим, друг на друга, внезапно её халат, шелестя, сползает к ногам, она абсолютно голая. Рита делает шаг, упругие груди с отвердевшими сосками упираются мне в кожу, сознание меркнет, сильно прижимаю её к себе, всем организмом ощущая вздрагивающее тело, как мы оказались в постели, даже не знаю. Это словно сон наяву, настоящий шквал из эмоций и наслаждения, забываем обо всём, словно мы в другом мире, где царит счастье, гармония и любовь.
Только под утро расстаёмся, она целует меня в губы, встаёт, тянется за халатом, вновь кидается ко мне, сливаемся в поцелуе:- Теперь тебя никому не отдам, понял меня? — с нежностью проводит грудью по моим губам, целую истерзанный сосок.
— Это я тебя никому не отдам, — в этом себе уже полностью верю.
Не спеша, облачается в халат, безупречные упругие бедра, белые как самый чистый снег, словно нехотя скрываются под толстой материей, уходит, оставив после себя волнующий запах, а я уже вновь хочу быть с ней. Эх, Рита, что ты со мной делаешь!
Утро, на удивление, светлое, небо чистое, даже намёка на пронёсшуюся грозу нет. Только деревья за окном стоят мокрые, меж ветвей прихорашиваются взъерошенные воробьи.
— Привет! — радостно улыбается Рита. Она только, что вышла из ванной, лицо слегка опухшее, без косметики, но такое милое и естественное.
— Привет, — почему-то смущаюсь я.
Из кухни доносится аромат кофе и шипит на сковородке яичница.
— Я так проголодалась, готова тебя съесть, — она дурашливо корчит рожицу.
После завтрака я думаю, что одеть, форму не хочется, костюм, тоже, не желаю походить на всех сотрудников, а будет, что будет, мой настоящий начальник в Москве, натягиваю джинсы, водолазку и сверху индийскую белую куртку.
— Класс! — замечает Рита.
— Самому нравится, только в таком солидном заведении как КГБ могут не оценить, — брызгаюсь одеколоном, — ты готова?
Мать провожает нас, украдкой рассматривает Риту, затем улыбается:- Приходи в гости ещё, детка.
— Обязательно! — с воодушевлением говорит девушка.
— Пока, мама! — прощаюсь я, она улыбается вслед.
На удивление на улице тепло и чисто, Дарьюшка всё подмела, у бордюров аккуратные горки мусора, в палисаднике лежат убранные ветки. Она видит нас, переворачивает метлу, опирается как на посох, ждёт, когда подойдём.